него исходит аура власти — сразу ясно, кто здесь главный. Лет тридцать пять? Черные волосы, смуглая кожа, безжизненные глаза.
Опустившись рядом со мной на корточки, он хватает меня за челюсть. Его пальцы впиваются в кожу, а взгляд скользит по мне с неприкрытым презрением. Меня мгновенно охватывает омерзение, я пытаюсь вырваться.
Его губы кривятся, он качает головой.
— Жалкое зрелище, — произносит он с резким акцентом, напоминающим русский.
— Тристан и Алексей придут за мной, — выплевываю я эти слова. Это единственная надежда, которая у меня осталась в этой кошмарной ситуации.
Я воскрешаю в памяти лицо Тристана, когда им овладевает тьма. Его беспощадный взгляд. Его мощное тело. Его любовь ко мне. Тристан придет и убьет их. Каждый из этих ублюдков сдохнет.
Мой похититель ухмыляется и с силой отталкивает меня, поднимаясь на ноги. — Пусть попробуют.
Я наблюдаю, как мужчина снимает часы, а затем кивает двоим громилам, которые притащили меня сюда. Они набрасываются на меня и, схватив за руки, рывком поднимают. Я сопротивляюсь, но это лишь пустая трата сил. Чувство беспомощности, какого я никогда раньше не знала, сотрясает меня.
Тристан.
Главарь кривится, замахиваясь для удара, и я пытаюсь внутренне сгруппироваться. Его кулак врезается в мою челюсть; резкая боль прошивает лицо и череп. Кажется, мозг содрогнулся в черепной коробке, перед глазами поплыли пятна. На лбу выступает пот; мгновение назад стояла духота, но сейчас по коже ползет ледяной озноб.
Прежде чем я успеваю прийти в себя, следует второй удар в то же самое место. Рот наполняется кровью, медный вкус взрывается на языке. В глазах темнеет, даже зубы начинают ныть. Зрение возвращается, всё расплывается, и тут он снова хватает меня за больную челюсть, до боли вдавливая пальцы в кожу. Он заставляет меня поднять лицо, пока наши глаза не встречаются, и смеется:
— Моли о пощаде.
Не знаю, откуда во мне берется эта храбрость, но я плюю ему прямо в лицо, окропляя его кожу каплями крови. Я жду, что он прикончит меня на месте, но вместо этого он начинает хохотать, доставая из кармана платок. Он вытирает мое лицо от крови и слюны.
Когда его взгляд снова встречается с моим, он выглядит почти впечатленным. — Теперь я понимаю, почему ты его женщина.
Он тянет за спинку стула, пододвигая его ко мне. — Садись.
Меня силой усаживают на деревянный стул, но их руки продолжают намертво сжимать мои плечи.
Я не свожу глаз с вожака, пока он усаживается за стол. Не торопясь, он застегивает часы на левом запястье. Его темные глаза скользят по моим ботинкам, джинсам и коралловому свитеру.
— Снимите оковы.
Один из мужчин опускается рядом со мной; брезгливость прошивает меня, когда его пальцы касаются моей лодыжки. Я хочу воспользоваться шансом и ударить его, но понимая, что мне нужно освободиться от цепи, замираю.
— Хана Катлер, — бормочет главарь, снова привлекая мое внимание. Я не удивлена, что он знает мое имя. — Твой человек влез в мой бизнес.
Я так и думала.
— Он стоил мне миллионов долларов.
Я смотрю на него взглядом, выражающим полное безразличие («мне плевать»), но это лишь заставляет его усмехнуться.
— Смелая, но глупая, — бормочет он. Он подается вперед, опираясь предплечьями на бедра, и его выражение лица становится угрожающим. — Я мог бы вернуть часть денег, продав тебя. Кто-то заплатит огромную сумму за то, чтобы сломить твой дух.
Страх впивается когтями в позвоночник, оседая тяжелым комом в желудке.
Тристан, быстрее.
— Но, — это слово звучит резко, и я вся превращаюсь в слух, ожидая своей участи. — Твоя смерть станет ясным посланием: со мной лучше не связываться.
Эта угроза заставляет каждую мышцу в моем теле напрячься; инстинкт «бей или беги» вспыхивает во мне пожаром.
«Сражайся, мой свет», — я слышу голос Тристана так отчетливо, будто он стоит рядом. «Твоя тьма уже идет».
Мое тело бросается вперед быстрее, чем мозг успевает отдать приказ. Мне просто нужно остаться в живых до того, как Тристан доберется сюда.
Движимая этой единственной целью, я вкладываю все силы в удар, и мой кулак врезается в щеку мужчины. Чьи-то руки хватают меня, и я издаю дикий крик, когда меня оттаскивают назад. Я кусаюсь. Царапаюсь. Бью наотмашь и пинаю. Я делаю всё, что в моих силах, но последнее, что я вижу перед тем, как на меня обрушивается град ударов — это усмешка на разбитой нижней губе вожака.
ГЛАВА 26
ТРИСТАН
Алексей останавливает внедорожник посреди чертового нигде. Оглядевшись и не увидев ничего, кроме травы и деревьев, я спрашиваю:
— Где мы, матерь твою?
Алексей указывает направо.
— В паре миль отсюда есть дом. Прифти держит Хану там. Он хочет, чтобы мы пришли.
— Эффекта неожиданности не будет, — добавляет Димитрий. — Будьте готовы.
Достав один из «Глоков», я снимаю его с предохранителя и выбираюсь из машины. Держа ствол опущенным к земле, я присоединяюсь к остальным. Алексей окидывает взглядом своих людей, затем встречается глазами с Димитрием.
— Не вздумай сдохнуть.
Димитрий кивает, уголок его рта едва заметно дергается. Когда Алексей переводит взгляд на меня, он произносит: — Держись рядом со мной.
Я просто хочу добраться до Ханы, поэтому послушно киваю.
Когда мы начинаем движение, Алексей идет впереди, а мы с Димитрием прикрываем его с флангов. Я замечаю, как Димитрий повторяет каждое движение Алексея — они работают как единый механизм. Я слышал, что Димитрия всю жизнь готовили защищать Алексея, но видеть их в деле — это нечто запредельное. Мои глаза непрерывно сканируют местность, а сердце бьется так, будто хочет проломить ребра.
Димитрий подает знак Никхилу и Саше рассредоточиться. Никхил уходит далеко влево, Саша — вправо. Когда мы выходим на лесную прогалину, движение справа заставляет меня мгновенно вскинуть оружие. Я выдыхаю, видя, как Саша вонзает клинок в спину одного из людей Прифти и затаскивает тело в заросли. Вид этого убийства заставляет уголок моего рта приподняться, а адреналин начинает тонкими струйками вливаться в вены.
Когда в поле зрения появляется обветшалый дом, мы с Димитрием немного отдаляемся от Алексея. Я вскидываю «Глок», крепче сжимая рукоять. Окна заколочены — кажется, кто-то просто нашел старые доски и в хаотичном порядке прибил их к этому куску дерьма, который называют домом.
Движение слева от здания привлекает мое внимание, но прежде чем я успеваю среагировать, Димитрий делает
