невероятное наслаждение. Оргазм, которого я так долго ждала, взрывается с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Боль от его зубов, впивающихся в мою губу, и удовольствие от его члена, погружающегося в меня, сливаются воедино и охватывают меня жарким, всепоглощающим экстазом. Его пальцы впиваются в моё бедро, а таз трётся о мой набухший клитор, покрытый синяками.
Я хочу прижаться к нему, обнять его руками и ногами, но не могу. Я привязана к раме и не могу даже прикоснуться к нему, кроме как к своей покалывающей, горящей, сверхчувствительной коже. Привязанная до тех пор, пока не превращаюсь в оголённый нерв, я испытываю невероятное удовольствие от этого. Я чувствую, как он трётся о каждое место, где оставил свой ремень. Моя покрасневшая и покрытая рубцами задница трётся о дерево, а его мускулистые бёдра врезаются в мои, стянутые плетью, когда он трахает меня с грубой и быстрой силой, мощные, наказывающие толчки проникают в самую глубину меня.
Его пальцы впиваются в мою челюсть, заставляя меня приоткрыть рот, и его язык проникает внутрь с каждым движением его члена. В разгар поцелуя я слышу, как он стонет мне в рот, его тело содрогается, когда он приближается к кульминации.
— Блядь, — слышу я бормотание Кейда где-то в отдалении. — Чёрт, его невозможно оторвать, — но, если Джексон и отвечает что-то ещё, я этого не слышу. Я больше ничего не слышу, потому что Дин шепчет мне на ухо, погружаясь в меня, шепчет слова, которые я никогда не думала услышать от него:
— Я люблю тебя, Афина, — шепчет он, его тело крепко прижимается к моему, а его член проникает в меня сильными толчками, которые наполняют меня, раскрывают, заставляя содрогаться и задыхаться на грани второго оргазма. — Чёрт, я люблю тебя, я не знаю, что ты со мной сделала, но, боже, я люблю тебя, люблю тебя...
Он повторяет эти слова снова и снова, как мантру, шепча их мне в рот между поцелуями. Затем он отпускает мой подбородок и обхватывает мои бёдра почти до боли, удерживая меня на месте, когда приподнимается на цыпочках, входя в меня сильнее, чем когда-либо, быстрыми, короткими толчками, которые удерживают его внутри, он трётся об меня, его рот не отрывается от моего, когда он задыхается от удовольствия.
— Черт, я собираюсь кончить, кончи для меня снова, Афина, блядь...
Он нежно касается моего клитора, и я чувствую, как его возбуждение нарастает стремительно. Мой первый оргазм только что закончился, и тело всё ещё дрожит от его толчков. Я никогда раньше не видела, чтобы Дин так быстро достигал кульминации. Видимо, он тоже был на грани, потому что, когда я крепко обнимаю его, выкрикивая своё удовольствие ему в губы, я ощущаю, как он становится твёрдым, как скала. А затем его горячее тело внутри меня начинает пульсировать, и с его губ срывается стон, когда он достигает вершины.
Он дрожит, удерживая меня на месте с силой, которую я никогда раньше не испытывала. Его бедра прижимаются к моим, когда он отрывает свой рот от моего. Его губы перемещаются к моей шее, а зубы впиваются в моё горло.
Он с силой втягивает мою плоть, его зубы впиваются в мою кожу, когда он вздрагивает. Его член всё ещё пульсирует внутри меня, наполняя меня, и его сперма уже стекает по моим бёдрам, когда его охватывает наслаждение. Звуки, которые он издаёт, не похожи ни на что, что я когда-либо слышала. Кажется, что из него словно вырывают душу, и я не совсем уверена, что его зубы на моей шее не пустят кровь, прежде чем всё закончится, и его мускулистое тело задрожит рядом со мной.
И затем, к моему полному потрясению, он падает передо мной на колени.
— Господи, Дин, — бормочет Кейд, и Дин издаёт звук, похожий на рычание, его руки всё ещё на моих бёдрах.
— Дождись своей очереди, — огрызается он. — Ты заставил меня ждать слишком долго. Вы двое можете спорить, кому она достанется следующей, но я, блядь, ещё не закончил.
И тут, прежде чем я успеваю полностью осознать, что он делает, его рот оказывается у меня между ног.
Это не нежность. Он не ласкает мою киску, чтобы довести меня до медленного и сладкого оргазма. Он заставляет меня испытывать ещё большее удовольствие, высасывая его из меня, требуя, чтобы моё тело подчинялось ему как в удовольствии, так и в боли.
Его губы обхватывают мой клитор, втягивая его в свой рот, который уже покрыт синяками, опухший и чувствительный после двух оргазмов. И я знаю, что это только начало. Дин собирается заставлять меня кончать до тех пор, пока я больше не смогу, а затем ещё двое из них придут, решив изнурять моё тело до тех пор, пока я не смогу дать им ничего другого.
Его язык ласкает мой клитор, его пальцы проникают в мой уже использованный вход, и я чувствую вибрацию его стона, когда моя киска бьётся в конвульсиях вокруг его пальцев, а его сперма вытекает из меня ему на руку.
Он не просто лижет меня, он поглощает меня целиком, и я знаю, что сегодня вечером никто другой не сможет доставить мне такого удовольствия. Я сомневаюсь, что Кейд или Джексон смогут достичь такого же уровня, когда их губы будут касаться моего лона, но я полностью отдаюсь Дину. Я выгибаюсь вперёд, жаждая его горячих прикосновений и влажной страсти. Это настолько прекрасно, что становится почти невыносимо. Когда на меня накатывает оргазм, я выгибаю спину, натягиваю ремни, удерживающие меня на раме, и прижимаюсь к его лицу, кончая ему на язык. Мне хочется обхватить его бёдра, прижаться к нему, но я не могу пошевелиться.
Он вводит в меня два пальца, сжимает, потирает чувствительное местечко, и я поднимаюсь на новую вершину удовольствия. Я почти плачу от удовольствия, сенсорная перегрузка почти невыносима.
Он не останавливается, пока это не становится не столько оргазмом, сколько дрожью во всём теле, сотрясающей меня в путах, удерживающих меня в рамках. Дин медленно отстраняется, в последний раз проводя языком по моему трепещущему клитору, прежде чем медленно подняться на ноги с высокомерной улыбкой на лице. Он снова наполовину возбуждён, его толстый и набухший член свисает между бёдер, и я знаю, что он снова войдёт в меня ещё до конца ночи, и я точно знаю, куда именно.
— Ваша очередь, парни, — говорит он, отступая назад и одаривая их всех той же высокомерной, властной ухмылкой. — Посмотрим, сможете
