ли вы справиться с этим.
Джексон улыбается, его рука всё ещё лениво поглаживает член. Он сидит на диване, наблюдает и готов ждать своей очереди, хотя я вижу, как тяжело ему это даётся. Однако Кейд выглядит раздражённым.
— Я же сказал тебе подождать, пока я не разрешу, — рычит он на Дина с таким видом, словно хочет ему вмазать. — Я ещё не позволял тебе, войти в неё.
Дин смеётся, и этот глубокий, мрачный звук ясно показывает, что он, возможно, и отказался от своих притязаний, но он не собирается подчиняться приказам. Этот смех вызывает у меня дрожь, даже когда я вишу на ремнях на раме, моё тело уже ослабело от трёх бурных оргазмов. Это смех мужчины, который знает, что у него есть власть, даже если он предпочитает не использовать её.
— Она и тебе не принадлежит, Кейд. Никто из нас не имеет на неё прав. Она хотела мой член, и я хотел отдать ей его. На данный момент я закончил, так что вы двое можете решить, кто будет следующим.
Выражение лица Кейда становится почти яростным, кулаки сжимаются, и Дин снова усмехается.
— Хочешь подраться со мной, давай, — говорит он, всё ещё ухмыляясь. — Но вон там голая девушка, связанная и всё ещё жаждущая наших членов. Так что, если ты предпочитаешь ударить меня, чем трахнуть её, это, похоже, твоя проблема.
Кейд стискивает зубы, и я вижу, как он кипит от ярости. Это пугает и возбуждает меня одновременно, потому что я знаю, что он не собирается бить Дина. Он хочет, но не будет. В любую секунду эта ярость может быть направлена на меня, и я знаю, что меня снова будут жёстко трахать.
Боже, я хочу этого.
Этим утром у нас с Джексоном был невероятно сладкий и чувственный секс, в котором я так нуждалась. Я знаю, именно поэтому он всё ещё ждёт, готовый к новым испытаниям. С тех пор как я проснулась в своей комнате, он уже трижды брал меня, и я уверена, что это не последний раз. Он собирается дать другим возможность вдоволь насытиться мной, а затем станет тем, кто закончит начатое, последним, кто войдёт в меня. Он предпочёл бы быть последним, а не первым, потому что именно это я запомню больше всего.
Это то, о чём я буду думать, засыпая.
Кейд в два шага пересекает комнату и направляется ко мне. Его лицо напряжено и сердито, а зелёные глаза темнеют от ярости и вожделения. Его взгляд скользит по мне, по моей покрасневшей и покрытой рубцами коже, по моей набухшей киске и бёдрам, которые всё ещё хранят следы моего возбуждения и спермы Дина. Он издаёт мрачный и порочный звук, когда его взгляд останавливается на мне.
Он приближается, его толстый член упирается между нами, горячий и пульсирующий. Его рука тянется к моему горлу, пальцы впиваются в мягкую кожу под подбородком. Его большой палец находит отметину, которую Дин оставил на моей шее, и я вскрикиваю от боли, когда он сжимает её.
— Тебе это нравится? — Спрашивает он, его голос хриплый от вожделения. — Тебе нравится, когда моя рука обхватывает твоё горло, не так ли, малышка Сейнт? Тебе понравилось, как он трахал тебя? — Его большой палец сильнее вдавливается в отметину, и я понимаю, что это сделано намеренно. — Тебе понравилось, как он оставил на тебе метку? — Рычит он, его лицо совсем близко от моего. — Тебе понравилось, как он лизал твою киску, и ты кончила? Он так сильно хотел тебя съесть. Я тоже заставлю тебя кончить, малышка. Но только с моим членом и ни с чем другим. Я не собираюсь слизывать чужую сперму. Я собираюсь трахнуть тебя, а затем, когда Джексон закончит с твоей киской, я трахну тебя в задницу. Сегодня вечером ты кончишь, и моя сперма будет на тебе, так что помни, что ты принадлежишь трём мужчинам.
Он прижимается ко мне, его член трётся о мой живот, его сперма липнет к моей коже.
— Я собираюсь заставить тебя кончить очень сильно, используя только мой толстый член, и ты будешь умолять об этом, как хорошая девочка, не так ли? — Его рука сжимается на моем горле. — Не так ли, малышка?
Затем он отпускает меня, и я киваю, задыхаясь. Его рука снова на члене, сжимает, поглаживает, и моя киска сильно сжимается.
— Умоляй об этом, — Кейд улыбается мне, и его губы изгибаются в предвкушении того, что он собирается со мной сделать. — Умоляй, чтобы я вошёл в тебя. Умоляй так сильно, чтобы я знал, что ты бы встала на колени, если бы могла.
Меня охватывает дрожь, но я поднимаю подбородок и встречаю его взгляд с вызовом, которого, я знаю, он жаждет. Это наша динамика, наша игра. Мы не сражаемся на ринге, как Джексон и я. Мы с Кейдом сражаемся вот так. Битва характеров, в которой, в конце концов, мы оба побеждаем.
Я улыбаюсь ему в ответ.
— А что ты собираешься делать, если я этого не сделаю?
Глаза Кейда горят, и его движения становятся более быстрыми. Я вижу, как его член подёргивается в его руке, и чувствую, как мои слова влияют на него.
— Сегодня вечером мы ещё не использовали кнут, малышка Сейнт, или весло. Я мог бы увидеть, насколько красной может стать твоя задница, и шлёпать тебя, пока ты не заплачешь. Я мог бы водить этим хлыстом по твоей киске, пока ты не начнёшь умолять меня трахнуть тебя, а потом сказать тебе «нет».
Он приближается, его движения становятся медленнее, а сам он слегка приподнимается.
— Помнишь ту игрушку, которую мы использовали на тебе? Я мог бы привязать тебя к ней на всю ночь. С вибратором на твоём клиторе, с моей спермой, высыхающей на твоих бёдрах и лоне, ты бы кончала снова и снова, оставаясь в полном одиночестве, пока твоё тело не сдастся или пока батарейки не сядут, в зависимости от того, что наступит раньше. А я бы оставил тебя здесь, в темноте, изнывающего от желания, чтобы тебя трахнули, и пошёл бы спать в свою уютную постельку. Вот что происходит с плохими девчонками, которые плохо умоляют, моя малышка Сейнт.
Я не уверена, что он действительно сделает это, но мне кажется, что он не станет. Он хочет меня больше, чем наказывать, и мне нравится испытывать границы дозволенного.
— Не думаю, что ты это сделаешь, — шепчу я, облизывая губы. — Я думаю, ты хочешь мою киску больше, чем мучить
