Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева

— Пойдем? Нам еще нужно обсудить с тобой, куда мы пойдем сегодня вечером. Заодно чай попьем — твой любимый с кусочками ананаса. Ты же поделишься со мной пироженым? Знаешь же, что я еще тот сластена.

Тишина длится всего несколько секунд, после которых я слышу тихий ответ жены:

— Да, пошли.

“Что-то здесь не так!” — кричит интуиция.

Но внутренний голос тает под голосом жены, которая выглядывает из-за своего защитника:

— Спасибо за пирожное, — уголки ее губ приподнимаются, но уже через мгновение снова опускаются. В глазах Оли мелькает что-то похожее на сожаление, а потом оно сменяет более сильной эмоцией.

Эмоцией, которая напоминает мне злорадную мысль: “Ну что? Хотел познакомиться с моим мужчиной? На! Получай!”. И это… заставляет меня улыбнуться.

Пока хмырь уводит мою жену в сторону ее кабинета, во мне поднимается что-то первобытное, очень сильно напоминающее дух соперничества… очень сильно напоминающее желание заполучить нужную мне женщину и наплевать на всех вокруг.

Ох, хмырь, я в любом случае одолею тебя в честной борьбе. И неважно, если не совсем честными методами верну свою жену.

С этой мыслью я разворачиваюсь к посту медсестер и натягиваю на лицо самую обольстительную улыбку:

— Девочки, привет. Вы же мне поможете? Расскажите все, что знаете про… этого Дмитрия? И поделитесь, пожалуйста, тем, о чем он сейчас разговаривал с моей женой. С меня тортик!

* * *

Девочки, девочки, девочки! Я поставила скидку на свою книгу “Неслучайная измена”! Если вы вдруг не читали, обязательно заглядывайте!

Глава 39

Оля

— И что это было? — поворачиваюсь к Диме, когда за нами закрывается дверь моего кабинета. — Жених, серьезно?! — впериваю в мужчину жесткий взгляд. Стены кабинета, заставленные стеллажами с папками и медицинскими журналами, внезапно кажутся тесными, давящими. Воздух пахнет пылью, бумагой и моим собственным страхом перед грядущими сплетнями.

— А что такого? — патологоанатом недоуменно смотрит на меня, словно нашкодивший малыш, которого поймали за тем, что он стены разрисовывает. Дима прислоняется к краю моего заваленного бумагами стола, выглядит абсолютно расслабленным, в то время как я напоминаю себе сжатую пружину. — Ты же сама хотела, чтобы бывший от тебя отстал. А представиться твоим женихом — самый простой способ отвадить другого мужика от тебя. Разве не логично?

— Ты плохо знаешь Дениса, — хмыкаю, нервно проводя пальцами по волосам, которые выбились из хвоста и прилипли к влажному виску. — Уж кого-кого, а его наличие соперника только раззадорит. Ты для него сейчас как красная тряпка для быка. Если, конечно, за три года он не изменился кардинально, — в в глубине души я, конечно, сомневаюсь, что Денис мог так сильно измениться. Тот взгляд, что он бросил Диме напоследок… в нем было не смирение, а холодная, хищная решимость.

— Поэтому предлагаю сегодня с тобой действительно пойти на свидание, — Дима выпрямляется, его глаза загораются азартом. — Да так, чтобы вся больница об этом знала. Пусть новость прогремит громче сирены скорой и обязательно долетит до ушей твоего бывшего. Пусть он увидит, что ты не одна, что у тебя все серьезно… Может, и отстанет.

— Кстати, об этом, — перебиваю я, чувствуя, как по спине ползет холодок. Картина всплывает перед глазами: медсестры у поста, их широко раскрытые глаза, приглушенный шепот, когда мы уходили. — Ты хоть понимаешь, что мы теперь станем объектами сплетен номер один? — произношу резче, чем хотелось бы. — Медсестры подслушивали, Дима! Впитывали каждое слово! Скоро по коридорам поползут байки о любовном треугольнике: бывший муж, доктор и патологоанатом-жених! Это же мыльная опера уровня “больничного разлива”!

— Ну и что? — Дима пожимает плечами, его лицо остается спокойным, почти беспечным. Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Запах его одеколона, легкий и древесный, смешивается с больничными ароматами. — Мне плевать, что про меня говорят люди. Пусть хоть в космос запускают слухи. Я в своем подвале, с моими гистологическими препаратами, как в бункере. Ничего не слышу, ничего не вижу.

— А мне не плевать! — вырывается у меня что-то напоминающее отчаянный стон. — Это ты уйдешь в свой подвал, а мне еще с этими людьми каждый день видеться надо! На совещаниях, в операционной, в столовой! Каждый взгляд, каждый шепот за спиной… Я же хирург, Дима! Мне нужно оставаться сосредоточенной, а не чтобы мою личную жизнь обсуждали у аппарата ИВЛ!

В обычно насмешливом взгляде Димы появляется что-то похожее на понимание. Он тихо вздыхает.

— Да расслабься ты, — говорит мужчина мягче. Его рука непроизвольно тянется ко мне, будто хочет коснуться моей руки, но останавливается в воздухе. — Ну, даже если и будут что-то говорить, все равно в итоге все заглохнет. Скандалы, сплетни — они как лихорадка: вспыхивают ярко, но быстро проходят. Особенно когда твой бывший выпишется и исчезнет из поля зрения. Пыль осядет.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать — Дима прав. Рациональной часть мозга я все понимаю. Денис выпишется, уйдет, и жизнь вернется в привычное русло. Но стоит вспомнить его лицо там, у поста медсестер — не сломленное, а ощетинившееся, с той самой искоркой вызова в зеленых глазах — как рациональные доводы рассыпаются в прах. Денис не уйдет просто так. Не отступит. Эта мысль сжимает сердце ледяными щупальцами.

— Кстати, а про свидание я серьезно, — Дима возвращает меня в реальность кабинета. Его голос снова обретает легкую, почти игривую нотку. — Не отмажешься.

— Что? — моргаю, не сразу понимая, о чем речь.

— Ну я свою часть нашего договора выполнил, — напоминает он, подмигивая. — Сыграл роль жениха перед твоим бывшим, хоть и импровизировал. Теперь твоя очередь. Так куда пойдем? Где устроим спектакль для больничных сплетниц?

Усталость наваливается на меня всей своей тяжестью — физическая от операций, эмоциональная от встречи с Денисом, от этой абсурдной ситуации. Все, чего я хочу сейчас — это спрятаться в свою скорлупу, зарыться в груду историй болезней и не видеть никого. Но Дима прав. У нас была негласная сделка. И он действительно помог, хоть и слишком… эффектно.

— Как насчет ресторана? — выдыхаю я, поддаваясь неизбежному. Мысли вяло перебирают варианты. — Тут неподалеку есть итальянское местечко, “Белла Вита”. Тихий уголок, не пафосный. Паста у них божественная, тирамису… как дома. Готовят хорошо, — само упоминание еды вызывает слабый приступ голода, заглушающий на мгновение тревогу.

— Отлично! — лицо Димы озаряется улыбкой, которая почему-то кажется искренней, а не игровой. — Значит, “Белла Вита”. Зайду за тобой в семь, — мужчина огибает меня, делает шаг к