что самое смешное? — усмехаюсь, чувствуя, как губы дрожат. — Ты опять стоишь передо мной и объясняешь, что мне делать. Снова решаешь, где мне быть, с кем говорить, как спасаться, как жить. Только раньше ты хотя бы делал вид, что любишь.
Лев резко сжимает челюсть:
— Не передергивай.
— Что именно я передергиваю? — делаю шаг ближе. — Ты ушел. Ты выбрал другую. Ты вычеркнул меня из своей жизни. Но стоило мне хоть как-то начать жить без тебя, как ты снова появляешься и говоришь: “Алла, надо так. Алла, ты не справишься. Алла, я знаю лучше”. Нет, Лев. Больше я тебя в свою жизнь не впущу и позволять тебе решать мои проблемы не позволю.
— Твоя гордость тебя погубит.
— Возможно, — киваю. — Зато она останется при мне.
Лев смотрит на меня тяжелым, почти злым взглядом, но почему-то не спорит. Может, понимает, что давить сейчас бесполезно. Может, просто устал. А может, впервые за долгое время увидел перед собой не ту Аллу, которая когда-то лежала на больничной койке и просила объяснить, за что с ней так, а женщину, которая хоть и дрожит внутри, но больше не собирается падать к его ногам.
— Подумай, — говорит Лев наконец, проводя ладонью по затылку. — Не отвечай сейчас. Просто подумай. Дмитрий опаснее, чем кажется. И если он предложил условие, которое можно выполнить без потерь…
— Без потерь? — перебиваю. — Ты правда считаешь, что публично извиниться перед мужчиной, который угрожал мне, — это без потерь?
Лев молчит.
Вот и отлично.
— Я подумаю, — выдавливаю, потому что совсем не думать не получится, потому что на кону действительно стоит фирма, потому что от меня зависят люди, потому что страх уже поселился под ребрами и будет грызть меня всю ночь и последующие дни. — Но не обещаю, что приму твой план.
— Я и не жду, что ты сразу согласишься, — Лев коротко кивает.
— Как благородно, — горько усмехаюсь.
Бывший смотрит на меня еще несколько секунд. Потом кивает куда-то в сторону выхода из парка:
— Пошли, я подвезу тебя.
— Нет.
— Алла, уже поздно, — бывший муж хмурится.
— Я сказала нет.
— Ты упрямая до идиотизма.
— А ты слишком часто забываешь, что больше не имеешь права обо мне заботиться.
Лев усмехается, но усмешка получается усталой:
— Право, может, и не имею. Но привычка осталась.
В груди что-то неприятно дергается. Нет. Только не это. Только не старые интонации, не полутеплые фразы, не попытки притвориться человеком, который когда-то держал меня за руку и говорил, что никогда не бросит.
— Избавляйся, — говорю холодно.
Разворачиваюсь и иду к выходу из парка. Спина напряжена, плечи сведены, руки дрожат так сильно, что приходится спрятать их в карманы пальто. Лев идет рядом, но не слишком близко. Молчит.
Тишина вокруг нас странно давит. Словно между нами лежит не мокрая дорожка, не темнота, не годы предательства, а что-то недосказанное, тяжелое, опасное.
У ворот парка останавливаюсь:
— Дальше я сама.
— Алла… — Лев делает едва заметный шаг вперед.
— Нет, — поворачиваюсь к нему. — Я сказала — сама.
Бывший смотрит на меня долго. Потом достает из кармана визитку, протягивает:
— Здесь номер моего юриста. Он уже в курсе ситуации. Если решишь не идти на встречу, все равно позвони ему. Пусть хотя бы оценит риски.
Не хочу брать никакую визитку.
Но беру.
Потому что гордость гордостью, а Дмитрий действительно опасен. И если у меня есть хоть один шанс защитить фирму, надо быть не дурой, а взрослой женщиной, которая умеет пользоваться инструментами. Даже если инструмент протягивает бывший муж.
— И еще, — Лев задерживает пальцы на краю визитки, не отпуская сразу. — Если все-таки решишься на встречу, я буду рядом.
Смотрю бывшему мужу прямо в глаза и отчеканиваю:
— Мне не нужна твоя защита.
— Знаю, — тихо отвечает он, не отводя взгляда. — Но, если вдруг ты надумаешь принять верное решение, я буду рядом на вашем свидании. Сделаю все от меня зависящее, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и с тобой ничего не случилось.
Глава 34
Телефон звонит именно в тот момент, когда мне кажется, что хуже уже быть не может.
Смешно, правда? Стоило только подумать, что дно достигнуто, как снизу тут же деликатно постучали.
Смотрю на экран, вижу фамилию очередного заказчика и почему-то сразу понимаю: хороших новостей не будет. Внутри неприятно стягивает, пальцы на секунду зависают над кнопкой ответа, но потом все-таки принимаю вызов, потому что прятаться от реальности — роскошь, которую я давно себе не позволяю.
— Алла Сергеевна, добрый день, — произносит мужчина на том конце слишком вежливо, слишком сухо, а у меня от его тона под ребрами сразу холодеет. — Мы с супругой подумали и решили приостановить сотрудничество. Пока не будем продолжать проект.
Приостановить.
Ну конечно.
Слово какое удобное. Не отказались. Не испугались. Не прогнулись. Просто “приостановили”. Красиво завернули собственную трусость в деловую бумагу и сверху бантик повязали.
— Аркадий Павлович, — откидываюсь на спинку кресла и смотрю на серую стену напротив, где висит один из моих первых эскизов, еще с тех времен, когда фирма только вставала на ноги. — Мы с вами вчера согласовали смету. Вы внесли предоплату. Сегодня утром ваш помощник прислал финальные размеры помещения. Что изменилось за несколько часов?
На том конце молчат. Слышу только чужое дыхание и какие-то приглушенные звуки — то ли автомобиль, то ли офис, то ли жизнь человека, который в этот самый момент рушит остатки моей веры в людей.
— Обстоятельства, — наконец выдавливает заказчик.
— Какие именно? — мой голос становится жестче. — Вам перестал нравиться проект? Моя работа? Команда? Или вы просто испугались Дмитрия?
Мужчина шумно втягивает воздух, и я почти вижу, как он морщится, как оглядывается по сторонам, будто Дмитрий может материализоваться прямо из телефонной трубки и ударить его дорогими часами по темечку.
— Алла Сергеевна, не надо так, — устало просит он. — Вы умная женщина. Не заставляйте меня говорить лишнее.
— А вы не заставляйте меня делать вид, что я идиотка, — пальцы сами сжимаются на подлокотнике кресла. — Неужели вы настолько его боитесь? Неужели Дмитрий действительно может так много?
Пауза снова затягивается.
Потом мужчина тихо, почти с сожалением, произносит:
— Я не знаю, как вы этому человеку дорогу перешли, но вам нужно с ним помириться. Срочно. Иначе ничего хорошего не будет. Поверьте, я говорю это не со зла.
— Как благородно, — усмехаюсь, чувствуя, как внутри начинает подниматься злость. Горячая, едкая, спасительная. — Отказаться от договора, подставить мою команду и дать совет, как мне жить.
— Алла Сергеевна…
— Всего доброго, Аркадий Павлович.
Он бросает трубку раньше меня.
