плотнее, и я кожей спины ощутила жар его груди. Его губы снова нашли мою шею, и я запрокинула голову, позволяя себе эту слабость. Внутренний голос затих — то ли сдался, то ли тоже хотел этого до дрожи в коленях.
Он развернул меня к себе. Вода стекала по его лицу, по плечам, и я смотрела на него, на этого человека, который вытащил меня из ада, а теперь стоял здесь, мокрый, чужой и до боли знакомый. В его глазах не было торжества — только голод. И страх. Такой же, как у меня.
— Не смотри на меня так, — прошептал он и прижался лбом к моему лбу. — Я знаю, что творю. Но не могу иначе.
Я не ответила. Вместо этого сама потянулась к его губам, и поцелуй вышел солёным — то ли от воды, то ли от слёз, которые я так и не позволила себе пролить. Его руки скользнули по моим бёдрам, подхватили меня, и я обхватила его ногами, чувствуя, как стена холодит спину, а внутри всё горит.
— Ты готова? — спросил Артур, когда чуть оторвался от моих губ.
— Да
Он вошел в меня одним рывком на всю глубину, до основания. Не торопился, давая мне привыкнуть к наполненности, к его огромному размеру.
Я выдохнула — рвано, хрипло, и вцепилась ногтями в его плечи, когда он начал двигаться. Медленно. Тягуче. Каждое движение отдавалось во мне электрическим разрядом, и я кусала губу, чтобы не закричать. Вода стегала по спине, но я не чувствовала холода — только жар, только его ладони, сжимающие мои бёдра, только этот ритм, от которого мир сужался до размеров моей тесной ванной комнаты.
— Смотри на меня, — приказал он, и я подчинилась. В его зрачках плясало безумие, и я тонула в нём, забывая, кто я и где мы. — Ты моя. Запомни это.
Я не кивнула. Я просто сжала его сильнее, впуская глубже, и он зарычал, впиваясь пальцами в мою кожу. Мы двигались в такт — дико, отчаянно, словно завтра не наступит. И внутри меня что-то рвалось, плавилось, собиралось в тугой узел, готовый лопнуть.
— Артур… — выдохнула я, когда волна накрыла меня с головой. — Пожалуйста…
— Я здесь, — ответил он, и его голос дрогнул. — Я здесь, Зоя.
Он кончил следом, уткнувшись лицом в моё плечо, и мы замерли, тяжело дыша, мокрые, чужие друг другу и одновременно ближе, чем кто-либо за последние годы. Вода смывала всё: пот, слёзы, запах ангара и страха. Но внутри оставалось что-то другое — тёплое, хрупкое, пугающее.
Он поставил меня на ноги. Мы стояли друг напротив друга, и тишину нарушал только шум воды, уходящей в слив. Я протянула руку и коснулась его щеки — колючей, мокрой. Он перехватил мою ладонь и поцеловал запястье, туда, где бился пульс.
— Спасибо, — прошептала я. Сама не зная за что: за то, что вытащил. За то, что остался. Или за то, что не дал мне сбежать от самой себя.
Глава 42
Он поставил меня на ноги. Мы стояли друг напротив друга, и тишину нарушал только шум воды, уходящей в слив. Я протянула руку и коснулась его щеки — колючей, мокрой. Он перехватил мою ладонь и поцеловал запястье, туда, где бился пульс.
— Спасибо, — прошептала я. Сама не зная за что: за то, что вытащил. За то, что остался. Или за то, что не дал мне сбежать от самой себя.
Я обернулась полотенцем и вышла из ванной комнаты, вообще намеревалась идти и выпить чай. Кажется, только горячий чай даст мне возможность привести свои мысли и чувства в порядок.
— Зоя, я не отпущу тебя, — начал Артур, когда подошел ко мне так близко, что я чувствовала, как бьется его сердце, — вы мне нужны, я не смогу без вас.
— Артур, пожалуйста, не надо сейчас об этом.
Он встал на колени передо мной раскрыл полотенце и поцеловал мой живот.
— Там живет мой ребенок, которого я хочу, — продолжал он давить на ту точку, от которой мне хотелось либо умереть от нежности, либо бежать от неожиданности.
— Хочешь? А как же твоя Анжелика, — ответила я, — дааа… думаю она будет рада тому, что ты теперь отец.
— Мне все равно на нее, главное ты и наш ребенок. Зоя, как ты не понимаешь, что я люблю тебя.
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с дрожью, которая пробежала по телу от его прикосновений и слов. Горячая волна ударила в грудь, но следом пришла ледяная осторожность — слишком много раз я обжигалась на обещаниях. Я сделала шаг назад, плотнее запахивая полотенце, словно оно могло защитить меня от правды, которую я боялась принять.
— Артур, ты не можешь просто так взять и перечеркнуть всё, что было между вами, — мой голос звучал глухо, почти умоляюще. — Анжелика — это не просто имя. Это ваши годы, твои планы, твоя семья. А я… я оказалась в твоей жизни случайно.
Он медленно поднялся с колен, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у меня сжалось сердце — не боль, а решимость, граничащая с отчаянием. Артур осторожно взял мои руки в свои, тёплые и сильные, и прижал к своей груди.
— Случайно? — его голос дрогнул, но он продолжил, глядя мне прямо в глаза. — Ты думаешь, случайность может перевернуть человека изнутри так, что он перестаёт узнавать себя? Зоя, до встречи с тобой я жил по инерции, как робот. Я делал то, что должен, говорил то, что принято. Но никто, слышишь, никто не будил во мне желание быть настоящим. Кроме тебя.
Я хотела сказать, что это всего лишь слова, что страсть со временем угасает, что у него будет другой ребёнок, другая женщина, другая жизнь. Но его пальцы сжали мои ладони чуть крепче, и я почувствовала, как в моих глазах защипало от слёз. Внутри меня боролись два голоса — один твердил, что надо бежать, пока не поздно, а другой, тихий и отчаянный, шептал: «А вдруг это правда? Вдруг ты заслуживаешь быть любимой такой любовью, когда ради тебя готовы рушить стены?»
Я опустила голову, глядя на свой ещё плоский живот, и представила маленькую жизнь, которая уже росла внутри. Мою и его. Часть меня уже принадлежала этому мужчине, стоящему сейчас рядом и готовому на всё. Часть меня уже не хотела убегать.
— Ты просишь меня поверить тебе, — прошептала я, наконец, поднимая взгляд, — но вера не строится на одном признании. Мне нужны дни,
