имя… как отрезало. И глаза ее помню. Такие же пустые, как у этой директорши. Клонируют их для школ, что ли.
Некстати вспомнились глаза Поляковой. Лидия… интересное имя. Похоже на леденец. И на языке становится также свежо, как от мятного леденца. От нее и пахло чем-то свежим…
А вот глаза были растерянные. И испуганные. Хотя она и делала вид, что умеет постоять за себя. Это и вызвало уважение. И пацан у нее… Ему бы в музыкалке на виолончели играть, пальцы длинные, а он… нос разбил моему оболтусу. А как посмотрел, когда я матери его съязвил. Какой черт меня за язык дернул?
Когда ехал в гимназию, думал, увижу разгильдяя, который строить из себя крутого начнет, а скорее, хвост прижмет. И родственники вместе с ним, заглядывающие в глаза. И правильно заглядывающие. Не воспитали, как следует, вот сидите теперь дома и восполняйте пробелы.
Вошел в кабинет и неудобно стало. Я думал, там будут оба родителя, или на крайний случай, тоже отец, а выходит, приехал на разборки с женщиной и ребенком.
– Ладно. Неважно, - я вынырнул в реальность. – Мне, к сожалению, пора. Дела.
Я поднялся.
– Но… Андрей Викторович…- всполошилась директор. – Что же насчет Станислава и Поляковых? Вы знаете…
Она не дала мне ответить и подскочила ближе. Потянулась, как цапля шеей вверх и, понизив голос, заговорила.
– … ходят слухи, что в этой семье…э-э-э… не всё благополучно. Какие-то проблемы между родителями. Может быть, даже развод.
Последнюю фразу она произнесла с таким священным ужасом, как будто мы жили не в двадцать первом веке, а в викторианскую эпоху.
– Поэтому и мальчик нервный… и неизвестно, чем это может дальше обернуться. Может быть, ему на домашнем обучении лучше будет…
От сплетен, в которые меня погрузили, стало противно. Какое твое дело? – хотелось грубо кинуть в перекроенное хирургами лицо.
– Спасибо за информацию, - сдержался я. – Я поговорю с сыном. Станислав извинится перед девушкой. Попрошу вас выделить время и пригласить всех старшеклассников в актовый зал. Я хочу, чтобы он сделал это публично.
– Как? – разинула рот директорша.
– Простите. У меня встреча.
Выскочил из кабинета, как двоечник. Быстрее отсюда. Хоть гимназией, хоть лицеем обзови, а школа она и есть школа. Никаких хороших воспоминаний.
Уверенным шагом шел по коридору. Но кто бы знал, что никакой уверенности нет и в помине. Я привык принимать решения, находить выгодный баланс, компромисс, но сейчас терялся.
Вспомнил, как размышлял над плохим воспитанием, которым хотел попрекнуть родителей Леонида. А сам? Сам-то много навоспитывал?
Взвился на дыбы внутренний адвокат: когда было воспитывать, если Стелла увезла Стаса в пятилетнем возрасте в Турцию? Поехала на отдых, закрутила роман, а вернувшись, объявила, что встретила любовь всей своей жизни.
Сына я ей отдавать не собирался. Началась борьба. Доборолись до его энуреза, и тогда уже моя мама, обожавшая внука, повисла на мне, умоляя отпустить.
Сначала я раз в месяц мотался в Аланию. Стелла скрещивала руки на груди и язвительно замечала, что мне мои проекты дороже сына. Ее муж Даян – горбоносый, мрачно поглядывающий из-под широких бровей, громко цыкал, демонстрируя недовольство. Стелла ластилась к нему кошкой, хватала за руку, приспосабливая ее на круглом большом животе. Они ждали ребенка. Еще одного мальчика.
С каждым приездом я замечал, что сын становился от меня всё дальше и дальше. Но общались, встречались, на каникулы приезжал. А год назад Стелла передала мне его насовсем. Выслала, как бандероль самолетом.
Даян решил с ней развестись и жениться на молоденькой турчанке, трех сыновей по обычаю забрал, а Стелле дал от ворот поворот. Брак у них был, как выяснилось, неофициальный. Стелла решила за свою любовь бороться.
Рассудив, что вся проблема в Стасе, который периодически Даяну хамил, от сына избавилась. Сама же приготовилась ждать, когда мужчина одумается и позовет ее назад. Или, на худой конец, сделает второй женой.
Теперь я пытаюсь наверстать упущенное, но честно говоря, выходит плохо. Даже совместные выезды не помогли. Думал, сблизимся, но нет… Стас говорит, как Стелла, думает, как Стелла, злится на нее и одновременно мечтает к ней уехать. Уедет, конечно. Только вот гимназию закончит и отправится в Босфорский Университет.
– Пап, ты чё, я не буду извиняться! За что? Это прикол такой был… Никто ж не умер… Да, блин… Чё меня-то выставлять виноватым? Ты должен быть на моей стороне…
– Я на стороне справедливости. Ты нарушил личные границы девушки. Поэтому извинишься. Публично. Тема закрыта.
Вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. Постоял немного, чувствуя, что слишком уж ультимативно получилось. Как-то по-другому, наверное, надо. А как? Думать об этом было некогда. Документы ждут.
Друзья мои, не забывайте, что у меня вышла новинка "Любовь (не) случается дважды". Буду рада встретиться с вами в ней!
Глава 41
Глава 41
Дима
– Митя-я-я! У нас раковина засорилась.
Алиса появилась в комнате с зубной щеткой в руке. Я поморщился, поправляя за спиной подушку. Надоело быть развалиной! Сижу в этой дыре безвылазно, скоро крыша поедет. Жопа болит – ни сесть нормально, ни встать. Хожу на раскоряку, как верблюд. Мысли постоянно жуткие лезут в голову. А что если ушиб сказался… и я не смогу…
Липкий страх наползал, как паутина, и я, чтобы успокоиться, вспоминал слова докторов, которые убеждали меня, что последствий быть не должно. Убеждать-то убеждали… А вот как на деле будет?
Хотел проверить, намекнул Алиске, что соскучился, но она в последнее время такая нервная. Закатила мне истерику, что я ее использую только для одного.
– Ты опять лежишь и ничего не делаешь! – завела она свою песню.
– Как я тебе одной рукой что-то сделаю? Вызови сантехника!
– То есть это я должна этим заниматься? – в голоске задрожала обида.
Я мысленно досчитал до десяти. Жить с Алисой оказалось сложнее, чем я думал. Во-первых, квартирка крохотная – не развернешься, а во-вторых, милая и готовая к круглосуточному сексу девочка куда-то исчезла. Вместо нее вечно недовольная мегера.
Дергает меня: пойдем туда, поехали сюда, что мы дома сидим? Тычет в лицо телефоном, показывая корзину с отложенными покупками.
– Этим должен заниматься сантехник. Позвони в управляющую компанию, - я прикрыл глаза согнутым локтем.
– Но как мне сейчас умываться? – воскликнула Алиса и притопнула ногой.
– На кухне! – рявкнул я. – На той самой кухне, где никогда
