всё уже понимал про справедливость, и кто ее иногда определяет.
– Посмотрим, - я постаралась сказать это как можно увереннее, хотя и понимала, что силы неравны.
Теперь нужно дождаться новостей о состоянии мальчика. И словно в ответ на мой запрос ожил телефон. Номер незнакомый, но я ответила. Придется на все звонки отвечать, писать объяснительные, договариваться, в том числе и с Шаповаловым-старшим. Если только он вообще захочет слушать.
Почему-то мне казалось, что родители Стаса ни за что не поверят в сказанное Лёней. Будут выгораживать сыночка до конца. Но выхода у меня нет. Я бросила тоскливый взгляд на разноцветные тряпочки, что должны были сегодня сложиться в образ.
– Лидия Сергеевна? Это Шаповалов, - помолчав, добавил, - Андрей Викторович.
– Минуту…
Я вышла из кухни и закрылась в спальне. Села на кровать, стараясь выровнять дыхание – голос должен быть спокойный и уверенный.
– Я забрал сына из больницы. К счастью, перелом не подтвердился. Сильный ушиб. Небольшое сотрясение есть. Ему назначен постельный режим.
– Прошу еще раз прощения за несдержанность Леонида, - проговорила я.
– Я уже слышал это от вас, - нетерпеливо отозвался Шаповалов. – Мне кажется, пришло время вашему сыну извиниться лично перед Станиславом.
В голосе слышались приказные нотки. Наверное, этот сноб думает, что мы уже должны ползать на коленях перед его особняком и умолять не казнить, а миловать. Лучше бы сына воспитывал, как мужчину, а не как жлоба.
– А мне кажется наоборот, Андрей Викторович, - язвительно ответила я.
– Что? Вы шутите?
– Нет. Не шучу. Лёня мне всё рассказал. Станислав оскорбил девушку, трогал ее руками, распустил о ней грязные слухи и не захотел извиниться. Мой сын защитил ее как мог.
В трубке послышался смех:
– Простите, но я вам не верю. Стас никогда бы не стал задирать девушек. Уж поверьте. Он растет среди мужчин. Настоящих мужчин.
– Заметно, - не удержалась от колкости я.
Удивительно, но мне стало абсолютно всё равно, чем закончится эта история. Даже если придется Лёне уйти. Может быть, так будет лучше. Порасспрашиваю Светку, она подскажет приличную школу, так чтобы не пафосно, но и не совсем на дне рейтинга. Окажется среди нормальных детей, где никто не кичится достатком. Может, повезет и даже директор окажется нормальным человеком. А именно директор задает тон школе.
Разменяю квартиру, переедем и заживем спокойно.
– Мне сын сказал… несколько иначе. И я склонен верить ему, - чуть раздраженно отозвался Андрей Викторович.
– Я не буду с вами спорить. Я в свою очередь верю своему ребенку. И постараюсь предоставить доказательства. Да, и если нужно оплатить лекарства, медицинские услуги, мы готовы.
Сама над собой мысленно посмеялась: что я там могу оплатить? Бинты и зеленку? Уж явно Стасика возили не в муниципальную больницу, а в самую дорогую клинику. Наследник империи не должен остаться с кривым носом.
– Спасибо, в этом нет необходимости, - сухо сказал Шаповалов.
Я молчала, ожидая, что он начнет угрожать. Однако он сказал другое.
– Я не стану привлекать соответствующие органы… Всё-таки пацаны… Мы и сами в детстве… - я испугалась, что Шаповалов начнет сейчас ностальгически вспоминать, как дрался за гаражами. Как будто мне это интересно.
– Спасибо, - быстро пресекла я его экскурс в прошлое.
– Но извинения мой сын должен получить! – несколько капризно заявил Андрей Викторович.
– Если всё окажется, как сказал Станислав, всенепременно. Мой сын умеет признавать свои ошибки. Всего хорошего.
Закончив разговор, задумчиво постучала телефоном об стол. Завтра же попрошу, чтобы показали записи с камер. И тогда посмотрим, что скажет уважаемый Андрей Викторович.
Вот он Андрей Викторович Шаповалов, 50 лет, директор строительной компании
Руководит еще одним начинанием, по зову сердца, но об этом позже
Глава39
Глава39
Лида
Тем же вечером классная сообщила, что Лёня от занятий временно отстранен. Я возражать не стала. Пускай придет в себя. Утром зашла закрыть окно в его комнате. Он спал, уткнувшись в подушку, только волнистый чуб виден. Правую руку выкинул в сторону. Постояла, задумчиво глядя на покрасневшие костяшки. С одной стороны, хорошо. Сын защищал слабого. А с другой… Как бы не уверовал, что все проблемы решаются только кулаками.
Полночи размышляла, сообщать Диме или нет. Лёне не понравится, если отец в школу придет. Не захочет быть ему обязанным. Решила, пока не торопиться. Попробуем сами.
Утром пошла к гимназии. Стояла, придерживая капюшон, щурилась от дождя, бившего мелкой моросью в глаза. Зима никак не наступала. Вглядывалась в школьников. Серые сумерки и черные мешковатые куртки делали всех одинаковыми.
Элину заметила в последний момент. Она была одна. Светлые пряди потемнели на кончиках от влаги. Широкие брюки практически подметали асфальт.
– Элина, здравствуй! Можно тебя на минутку? – тронула я ее за рукав.
Девушка остановилась, вопросительно взглянула и вынула из уха наушник. Классические черты лица, брови вразлет, большие серые глаза, идеальная кожа. Ей и косметика не нужна.
– Здравствуйте…
– Элина, я мама Лёни. Мы можем поговорить? Недолго…- сразу обозначила я, заметив, как она посмотрела на крыльцо гимназии.
Мы отошли к клумбам, в которых всё еще торчали почерневшие умершие цветы.
– Элина, Лёня мне всё рассказал.
Она быстро посмотрела на меня. Кивнула и поправила перекинутую вперед сумку.
– Понимаешь, директор считает, что в драке виноват только Лёня. Я хотела бы получить запись с камер. Но для этого нужны основания. Если ты подтвердишь, что Лёня говорит правду, я смогу приложить это к письменному запросу. Иначе мне откажут, понимаешь?
Элина молчала, кусая губы. Я ждала ее решения. Спасибо, что она вообще меня слушает. Время такое, что теперь без родителей лучше к чужим детям и не приближаться.
– Я бы хотела, чтобы всё было справедливо, - наконец, произнесла я.
Налетевший порыв ветра растрепал нам волосы. Элина перехватила пряди, откинула назад и посмотрела в глаза. На лице отразилось сомнение. Она облизала губы, завертела головой, словно искала поддержки со стороны. Запах мокрого асфальта смешивался с выхлопными газами автомобилей, подвозивших к гимназии учеников.
– Хорошо, - шевельнула она губами. – Прямо сейчас?
– Если ты можешь… - растерялась я.
Она развернулась и пошла к входу. Я поторопилась за ней. До звонка оставалось пятнадцать минут. Можем и не успеть.
– Напиши, как всё было, - протянула я папку с бумагой и ручкой. – Хотя бы в двух словах.
