class="p1">Элина забрала папку, приложила карточку, прошла через турникет и скрылась в раздевалке. Вчерашний охранник равнодушно сидел за столом. Казалось, спит с открытыми глазами.
– Вот, - сунула мне в руку лист бумаги Элина. – Я надеюсь, это поможет.
– Спасибо тебе. Спасибо за неравнодушие, - я погладила ее по плечу.
Она смущенно улыбнулась, попрощалась и почти сразу затерялась в шумной толпе.
* * *
– Но вы же должны понимать, что доступ к записям ограничен правилами внутреннего распорядка и законом о персональных данных. Я не обязана демонстрировать материал любому желающему.
– Тогда напишите на моем экземпляре, что вы отказываетесь, - спокойно предложила я.
Директорша занервничала, цепко глянула поверх очков, прикидывая, что будет дальше.
– Если вы хотите закрыть глаза на то, как ваш ученик оскорбляет девочку, причем не только словами, то я пойду в другие инстанции, - решила поднажать я.
Сердце колотилось, мешая говорить. Но я нашла способ. Нужно просто произносить слова тихо и медленно, без эмоций. Это выглядит убедительно и никто не догадается, что внутри всё трясется.
Женщина тяжело вздохнула, посмотрела в окно, где клубились серые сумерки, и словно решившись, сняла телефонную трубку.
– Игорь Петрович… зайдите, пожалуйста.
Через пять минут в дверях вырос мужчина в сером пиджаке.
– Это наш ответственный за безопасность, - представила директор. – Игорь Петрович, подготовьте, пожалуйста, записи камер на первом этаже рядом со столовой. Вчерашний день, начиная примерно с 14.30.
Мужчина кивнул и молча удалился.
– Что ж… пойдемте, - директор встала и взяла со стола ключи. – Только не возражаете, если я приглашу Светлану Павловну – завуча по воспитательной работе?
Конечно, я не возражала.
В небольшой каморке, утыканной аппаратурой, мы встали у стола. Игорь Петрович щелкнул мышью и все напряженно уставились в экран. Вот Станислав в окружении еще троих ребят стоит у входа в столовую. Мимо идет Элина. Стас пропускает ее вперед и шлепает по попе. Задержав руку, приминает юбку. Смеется. Остальные его поддерживают. Элина что-то говорит. Стас делает шаг вперед, оглядывается на друзей и снова что-то произносит. Элина убегает. Снова все смеются.
В этот момент к Стасу подходит Лёня. Что-то говорит ему. Стас толкает его в плечо, смеется. Потом разворачивается, чтобы уйти, и в этот момент Лёня дергает его за руку и бьет со всего маху в лицо.
– Вы видели? – спокойно уточнила я. – Станислав Шаповалов позволил себе прилюдно оскорбить девушку. Леонид заступился и потребовал, чтобы он извинился. Игорь Петрович, если постараться, наверное, профессионалы могут и речь расшифровать? Чтобы было слышно каждое слово… Думаю, это совпадет с тем, что сказал мне сын, и что написала сама Элина. Какой ей смысл врать?
Директор переглянулась с завучем. Светлана Павловна сжала руку так, что скрипнул пластик.
– И всё же, это не снимает ответственности с вашего сына, Лидия Сергеевна.
– Согласна,- сказала я. – И думаю, будет уместным, если оба ученика извинятся, а Станислав извинится еще и перед Элиной. Думаю, о записи можно сообщить и Андрею Викторовичу. Ему тоже будет любопытно взглянуть.
Я вышла из гимназии, с радостью вдохнула влажный липкий воздух и чуть не засмеялась в голос. Смогла. Я смогла сделать то, на что не решилась бы раньше.
Оглянулась на окна гимназии. Представила, как сейчас директриса, подбирая слова, сообщает о том, что увидела, отцу Стаса.
Вечером раздался звонок от Шаповалова.
– Я посмотрел записи, - не здороваясь, сообщил он. – Станислав публично извинится перед девушкой. Сразу как выйдет с больничного. К сожалению, вы оказались правы… Стас позволил себе лишнего.
– Лёня тоже извинится. Применять физическую силу – это крайняя мера. Я не оправдываю действия сына и обязательно поговорю с ним на эту тему. Пусть извинятся оба и в будущем просто обходят друг друга стороной.
Шаповалов ответил не сразу. Я напряженно ждала. Не верилось, что этот колючий на вид человек, может пойти на компромисс. Удивительно, что вообще признал вину сына. Мог бы просто попросить уничтожить запись. И директорша бы не пикнула. Шаповалов спонсирует один из грантов в гимназии.
– Да… думаю, так будет лучше для всех, - наконец, произнес он. – Надеюсь, больше такое не повторится. Всего хорошего, Лидия Сергеевна.
– Я тоже надеюсь. До свидания, Андрей Викторович.
Выдохнула с облегчением, передернув плечами. Ух, и неприятный тип. Надо Лёне сказать, чтоб больше к его сыночку не приближался.
Дорогие читатели! Сегодня стартовала моя новинка "Любовь (не) случается дважды". Огромная просьба поддержать и подарить ваши звездочки и библиотеки! Благодарю!
Глава 40
Глава 40
Андрей Викторович
– Вот… - развела руками директор и посмотрела так виновато, словно сохранившаяся с камер запись - это был ее личный просчет. – Я понимаю… это всё неприятно. Я хотела отказать Поляковой, но… она подготовилась. Угрожала. Нет, если хотите, я скажу стереть… Знаете, бывает же такое… технический сбой.
Угодливо захихикав, женщина взглянула прямо в глаза, ожидая моего одобрения. Я шевельнулся, и директор заторопилась:
– Значит, договорились? – ее рука потянулась к телефону. – Останутся только слова девочки, но я могу с ней поговорить. Подростки ведь часто придумывают. Фантазируют, чтобы привлечь внимание. Любят, - тут она нахмурилась, будто припоминая иностранное слово. – Хайпануть!
Я откинулся в кресле. Дорогая кожа заскрипела. Хорошая мебель.
– Сейчас я позвоню Игорю Петровичу… - продолжила директорша.
– Не нужно, - я устало потер переносицу.
Как не вовремя это всё! Проект, который измотал меня до предела, подкидывал всё новые сложности, а тут еще Стас чудит.
Загудел, напоминая о делах, телефон.
– Извините,- буркнул я и провел по экрану. – Да.
– Андрей Викторович, здесь загрязненный грунт на территории. Нужна утилизация и дополнительная очистка. Иначе мы не сможем начать земляные работы…
– Понял. Смету готовьте. Я подъеду через… - дернул рукой, взглянув на «Таг Хойер», - через сорок минут.
Сунул телефон в карман пальто. Черт… жарко здесь.
– У нас там крупная реновация. Застройка бывшей промышленной площадки, - зачем-то принялся объяснять и замолк.
Директор вежливо улыбалась, но глаза оставались плоскими, будто их нарисовали кисточкой на стене. Противная тетка, хоть и невежливо так думать. Но уж очень напоминает вредную завучиху, которая не давала мне проходу в старшей школе.
– По тебе, Шаповалов, тюрьма плачет, - трясла перед носом пальцем. – Ты опять сорвал урок!
Как же ее звали? Отчество помню – Людвиговна. А
