я не спала с Саввой! Но я решила быть честной, а ты...
— Нет, — я качаю головой, перебивая ее вранье. — Ты не решила быть честной. Ты просто растерялась, когда предположила, что можешь быть беременна, и не успела продумать план. Не успела сообразить, что и как говорить мне, а что умолчать.
Сейчас Лина молчит, а значит, я прав.
— Знаешь, — говорю я. — Наверное, я пока поживу в отеле...
— Куда ты пойдешь в таком состоянии?! — удивляется она, готовая броситься ко мне, чтобы залечить мои раны.
— Неважно, — качаю головой. — Важно, что нам нужно побыть отдельно друг от друга.
— Бросишь меня, беременную?!
— Не переживай, я буду писать и посылать деньги.
— Ясно, — фыркает моя любовница. — Какая щедрость! Знаешь, может, будет лучше, если окажется, что это ребенок Саввы! Он-то его точно не бросит! И даже согласится не разводиться, если я попрошу прощения! Он всегда мечтал о ребенке! А ты, видимо, просто врал, лишь бы я ложилась с тобой в постель! Давай, проваливай! У тебя теперь и дома нет! А скоро ничего не будет! Я видела пресс-конференцию твоей жены! Ты лишишься акций! А прямо сейчас ты лишаешься меня...
— И слава богу, что я лишаюсь тебя, — говорю жестко.
Возможно, это эмоции, возможно, это временно, и потом я приду просить прощения, но прямо сейчас я действительно хочу уйти.
Мне нужно составить ответную налоговую жалобу на своего бывшего друга.
А еще — начать готовиться к судам, которые совсем скоро.
Ну а Лина... Лина подождет.
А если не подождет, значит, не было здесь никакой любви.
57 глава АГАТА
Три месяца спустя.
___
— Квартиру, конечно, жалко, — говорит Зоя.
— Жалко, — соглашаюсь я.
Три дня назад состоялось последнее, третье заседание по нашему бракоразводному процессу.
Брак расторгнут, теперь я свободна.
Нашу супружескую четырехкомнатную квартиру мы выставили на продажу — каждый получит ровно половину от стоимости сделки.
Все сопутствующие продаже услуги риэлторов, нотариусов, юристов, оценщиков, грузчиков, клинеров и других специалистов тоже будут поделены пополам.
Я пока поживу немного у Славы. Несколько недель, пока не закончатся последние суды.
Вообще-то, я собиралась снять квартиру, уже подыскивала варианты, но он возмутился:
— Зачем, мам?! Лучше побудь со мной, и мне, и тебе спокойнее, пока такой стрессовый период в нашей семье, да и здоровье твое не до конца восстановилось...
Про стрессовый период он, конечно, совершенно прав.
Про здоровье — тоже: память так и не вернулась. Врачи говорят, что теперь, может, уже и не вернется, пускай такое и бывает крайне редко...
Зоя свою квартиру тоже предлагала, но они только-только снова сошлись с Ноем, и в этот раз я буду намного осторожнее и внимательнее, я сделаю все, чтобы моя дочь была счастлива в любви.
Слава же пока одинок — вот я и согласилась... почему нет?!
Впрочем, конечно, я не собираюсь пользоваться его щедростью слишком долго и уже подыскиваю себе недвижимость.
Сейчас же мы собрались все вместе — я, Зоя, Слава, Агния с мужем и детьми, и наша мама, — и в последний раз пьем чай в квартире, которая подарила нам столько прекрасных моментов.
Когда мы переезжали в нее десять лет назад, с предыдущей квартирой тоже было грустно расставаться.
Так будет и с этой, но я знаю, что справлюсь.
Большую часть мебели, бытовой и электронной техники решили оставить будущим владельцам: нам ни к чему делить шкафы и телевизоры, а вот в глазах потенциальных будущих покупателей все это поднимает стоимость недвижимости.
Забрали только самое ценное, самое дорогое: украшения, личные вещи, книги.
Причем большую часть — я.
Кошку я тоже, конечно, забрала, она — мое счастье.
Роману же как будто бы ничего оказалось не нужно.
А может, он просто слишком занят своими налоговыми судами.
За три месяца его репутация упала на дно, все клиенты, партнеры, инвесторы отказались от него, он почти стал банкротом.
А теперь ему еще и штрафы немалые грозят.
— Как думаешь, мам, он продаст нам свои акции, чтобы покрыть долги?! — спрашивает Слава, но вместо меня отвечает Зоя:
— Сомневаюсь. Разве что парочку. У него наверняка будет всего-то миллион штрафа, это не так уж много, зачем ему продавать акции?!
— Ну, еще ведь надо адвокатов оплатить. Все сопутствующие траты за продажу квартиры. Новую недвижимость купить. Восстановить репутацию.
— Ай... — отмахивается Зоя. — Он и без нас выкрутится!
Я поджимаю губы, потому что, к сожалению, согласна с дочерью: Роман наверняка справится со всем без нас.
Наступает следующий день, а с ним — и следующий суд. Теперь уже по инвестициям, по акциям, которые мы пытаемся вернуть.
К счастью, здесь все тоже идет так, как нам надо.
Передача акций Агнии не была завершена должным образом, так как не было подписей от моей сестры: эти акции мы возвращаем моментально.
За акции, которые отдала Роману Зоя, приходится побороться.
Но это уже четвертое заседание, и оно становится решающим. Нашим адвокатам удается доказать, что передача акций производилась под давлением со стороны Романа, кроме того, договор передачи был оформлен некорректно, третье условие выполнено не в полной мере, да и вообще, репутация моего уже бывшего мужа так пострадала в последние недели и месяцы, что даже это становится причиной не верить ему и его доводам.
— А ведь ты могла бы быть благодарна за мои вложения и мою помощь! — возмущается Роман, когда заседание заканчивается, и мы с ним сталкиваемся в коридоре здания суда.
Рядом со мной — вся моя семья и мои адвокаты, так что я не боюсь говорить с бывшим мужем прямо и открыто.
— Я благодарна, — киваю согласно. — Но, во-первых, это было давно, и дальше я действовала сама. Ты не принимал никакого участия, да и в совете директоров присутствовал только формально. А во-вторых, все хорошее, что ты сделал, давно перекрылось твоими проступками: изменой, обманом, попытками свести меня со свету...
— Да что ты такое говоришь?!
— Ничего, — я пожимаю плечами и иду прочь.
Я и рада бы больше никогда его не видеть, но увы: через три дня у нас собрание совета директоров, на котором будет решаться вопрос, имеет ли Роман право оставаться в этом самом совете.
А еще через два дня после я выступлю в суде по его налоговому делу в качестве свидетеля обвинения.
Да-да, вот такая вот я стерва!
Но мне не жаль его.
Мне жаль себя, жаль своих детей, жаль годы, потраченные нами на этого предателя.
Но ничего: скоро все закончится... и тогда все
