еще и говорят: о, этот пытался украсть у жены бизнес, пока она была в коме, а может, еще и от аппаратов ее отключить собирался...
Я не собирался!
Но как это теперь доказать?!
Ведь это не юридический провал — а репутационный!
Но самое паршивое — у меня больше нет семьи.
Ну, с женой-то все понятно было с самого начала, но дети...
Я надеялся, что они простят меня. Не поймут толком, возможно, но простят. Я все-таки их отец!
Но прошло три месяца, и этого не произошло.
Напротив, и Зоя, и Слава отвернулись от меня окончательно.
Я писал им, звонил. Бесполезно. Думаю, они меня просто заблокировали.
Перестали звонить и племянницы, дочки Агнии. Они всегда меня любили, но теперь, видимо, сестра бывшей жены запретила им со мной общаться.
Но зато в их семье появился Ной — тот самый негодяй, которого я вытурил несколько лет назад. Он был не достоин Зои, он и сейчас не заслуживает ее... но почему-то никто, кроме меня, этого не понимает... Он еще принесет им немало бед!
Наш с Агатой брак расторгнут.
Все поделено четко пополам.
Акции Зои вернулись к ней, акции Агнии никогда и не переходили ко мне полностью.
Из совета директоров меня вышвырнули, как собачонку.
А впереди еще последний суд по налогам.
На Володьку-то я, конечно, тоже проверку натравил, но там, как выяснилось, ничего не нашли.
А у меня — нашли.
Да столько, что мои адвокаты переживают, чтобы не назначили обязательные работы или тюремное заключение.
Я все-таки надеюсь, будет штраф.
И я спущу на его покрытие, а также на зарплату адвокатам и все траты в связи с продажей квартиры почти все, что у меня сейчас есть...
Я и так уже снимаю однокомнатную квартиру подальше от центра, чтобы сильно не тратиться, и работаю в три раза больше, чем обычно, чтобы держаться на плаву.
Полная задница.
И вот я возвращаюсь домой.
Темно, мрачно.
Вспоминаю, как раньше возвращался к свету и теплу.
Агния, хоть и работала наравне со мной, порой успевала готовить. А когда не успевала — заказывала доставки. В доме всегда было уютно и хорошо.
А сейчас что?!
Ничего.
Пустота.
Мне нужно вернуть Лину.
Даже если ее ребенок — не мой, плевать! Воспитаю, как своего! Запишу его себе в документы, официально!
Я и так уже все просрал... больше так нельзя!
Я пишу ей — и она, как ни странно, всего через полчаса приезжает ко мне, подозрительно спокойная, без единой эмоции на лице...
— Лина, — говорю я ей, готовый встать на колени, лишь бы она приняла меня обратно. — Прости меня, пожалуйста, я был чертовски не прав. Я очень люблю тебя, — на самом деле, наверное, дело не в любви, а в банальном, щемящем душу одиночестве, но у меня сейчас нет сил разбираться с чувствами. — И я должен был остаться с тобой и нашим малышом...
— Да, нашим, — она кивает, но в глазах у нее почему-то лед. — Он был нашим. Я сделала тест на отцовство.
Я сияю:
— Ну... это же прекрасно, разве нет?! Почему ты сразу мне не сказала?!
— Потому что в тот же вечер попала в больницу, — говорит она все тем же равнодушным голосом.
— Что?! Почему?!
— Кровотечение.
— И... что?! С ребенком все в порядке?! — пугаюсь я, но меня сразу же накрывает ужасное предчувствие, которое Лина подтверждает своими словами:
— Нет. Ребенка больше нет.
— О боже... — я и правда падаю перед ней на колени и обнимаю руками ее совершенно плоский живот. — Что?! Когда?!
— Месяц назад.
— Почему ты не сказала мне?!
— А смысл?! — фыркает Лина. — Ведь это и случилось-то из-за тебя. Врачи сказали: стресс. Потому что физически все было в полном порядке. А еще ты еще тогда ясно дал понять, что я для тебя — трофей. Как твои акции... или еще что-нибудь...
— Неправда! — рычу я, почти падая на пол.
— Правда. Ты не любишь меня по-настоящему.
— Люблю! Всегда любил! — кричу я, сам не веря своим словам. Обижаюсь. И на обиде начинаю злиться: — А вот ты...
— Я?! Что — я?! — переспрашивает она, вздергивая бровь.
Мне бы сейчас остановиться, замолчать, но уже слишком поздно:
— Ты... ты была со мной только ради денег!
— Ну да, конечно, — фыркает она опять. — А ты со мной — только ради моего молодого красивого тела! Мне вообще кажется, что ты не любишь и никогда не любил никого, кроме себя!
— Вот как ты запела! Что, это потому, что я не смог забрать авиакомпанию жены и вообще почти обанкротился?! Поэтому я тебе больше не нужен?!
— Может, и поэтому... — она пожимает плечами, позволяя мне думать так, как я хочу, и не называя истинно причины.
— Ясно... стерва! Давай, вали к моему бывшему другу!
— Я уже, — улыбается Лина.
— Что?!
Я смотрю на нее с яростью, а она отступает к двери.
Я бросаюсь вперед — а моя теперь уже бывшая любовница выскакивает на лестничную площадку и быстро бежит вниз.
Вот ведь дрянь!
Значит, я был прав, ей с самого начала было все равно, с каким денежным мешком спать!
Мои деньги кончились, и она без зазрения совести переметнулась к Володьке!
Ни о какой любви и речи не было! Никогда! А ведь как играла, притворялась, ластилась!
Пусть они оба будут прокляты!
60 глава АГАТА
«Ты сегодня свободен?! Мог бы поехать со мной на аэродром?!»
Я жду ответа с таким волнением, словно от этого зависит вся моя жизнь!
Наконец Демьян отвечает:
«Да, конечно, с радостью!»
Я с облегчением выдыхаю: это отлично!
Что мне сейчас нужно после всей этой кутерьмы с судами, бесконечными разбирательствами и тревогами, так это переключить свое внимание.
Впрочем, тема полетов не менее тревожна.
Раньше, чтобы перезагрузиться, подумать, расслабиться, я садилась за штурвал и поднималась в небо.
Небо было моим лекарством от всех болезней, моим антидепрессантом.
Теперь же, стоит подумать о том, чтобы сесть в кресло пилота, как меня охватывают дрожь и паника, а в голове возникают картинки аварии, которую я даже не помню!
Ну, то есть, я не помню, как было все на самом деле, но я, конечно, была на месте авиакатастрофы, видела видео и фото, читала показания свидетелей.
Меня как будто не было там — но в то же время, я там была.
И это именно в мой самолет врезалась птица.
Именно мой самолет рухнул на поляну в предгорьях Кавказских гор.
Именно я чудом
