Дан одной рукой обнял Тину за плечи и, захватив вещи, по-прежнему так и стоявшие в прихожей, не оглядываясь, вышел вместе с женой из родительского дома. Отныне своим домом Дан его больше не считал.
У Тины сжалось сердце. Она, она явилась причиной того, что Дан вынужден был покинуть свой родной дом таким скандальным образом!
А Дан думал о том, что судьба свела его с умным, душевным, добрым, деликатным человеком. Даже под градом его несдержанных и несправедливых слов и обвинений, Тина не призналась в истинной причине своего решения.
Переживания Тины от встречи с родителями Дана усилил мучительный обратный полет на лайнере. От тех физических и душевных страданий, которые она испытывала, появилось раздражение на всех и вся. В том числе, и на Дана. Поэтому настроение ее, как только самолет совершил посадку, было мрачным, как грозовая туча.
Понимая, что любые попытки изменить настроение жены — бесполезны, Дан проводил ее до дома и сообщил, что предстоят тренировочные полеты, и недели две-три он будет отсутствовать. Не взирая на бурный протест, Дан вручил Тине ключи от своей квартиры. Он убеждал жену, что глупо не воспользоваться возможностью пожить в нормальных комфортных условиях, спокойно отдыхать в одиночестве и заниматься без помех.
Тина заявила, что не собирается переступать порог квартиры вообще, а тем более, в отсутствие хозяина. Но ключи, почти силой навязанные Даном, все-таки взяла.
Как обычно, офицеры дружной группой устремились на стоянке, где всегда оставляли свои автомобили. Всем не терпелось быстрее попасть домой. Настроение после удачных полетов было самым радужным, поэтому смех и шутки сыпались со всех сторон.
— Нет! Холостякам не понять, как это здорово — возвращаться, когда знаешь, что тебя ждут дома! — обратился к идущим рядом Дану и Яну один из сослуживцев. — Только вы двое остались неокольцованными! А зря! Ох, зря!..
— Да-а… — насмешливо протянул другой. — Вот такие экземпляры и портят показатели брачной статистики и рождаемости в нашей эскадрилье! Да что там — в эскадрилье!!! В полку!
— Вы так говорите, потому что завидуете нам! — с нескрываемой иронией парировал Ян. — Показатели здесь ни при чем! Это же закон жизни — женатым обязательно хочется, чтобы все поступали, как они. Но лично я не тороплюсь улучшать показатели брачной статистики. И уж тем более, рождаемости!
Все дружно и громко захохотали.
— Дан, а ты что молчишь? — обратился Ян к другу. — Ты видишь, как нас атакуют со всех сторон? Поддержи товарища!
— Не могу! — усмехнувшись, отказался Дан.
Он и сам не мог объяснить, почему вдруг решил так ответить.
— Это еще почему? — заинтересовался Ян.
Сослуживцы тоже вопросительно смотрели на Дана. Он неопределенно пожал плечами, а затем решительно заявил:
— Потому что статистические данные количества холостяков в нашей эскадрилье с недавних пор уменьшились на одну человеко-единицу.
— То есть… — начал Ян.
— Именно так. Ян, ты остался в гордом одиночестве, — улыбнулся Дан.
— Предатель! Дезертир! — шутливо воскликнул Ян.
На Дана со всех сторон посыпались вопросы и реплики сослуживцев:
— И ты молчал?!!
— Зажал свадьбу!!!
— Ребята, это дело просто так оставлять нельзя!
— Дан, с тебя причитается!
— Товарищи хотят разделить твою радость!
— Жену посмотреть надо! Вдруг наш Дан выбрал что-нибудь неподходящее?
— Вот-вот! С товарищами же он не посоветовался!
— Ребята! — раздался голос Артура. — Если я правильно догадываюсь, то жена Дана — в порядке. Какая надо жена!
— Подтверждаю! — поддержал его Ян.
— Нет! Мы сами хотим убедиться! — загомонили остальные.
— Дан, придется тебе раскошелиться!
— Старшие товарищи должны благословить тебя!
— И жену одобрить!
Дан чувствовал, что попал в сложное положение, но отступать было поздно.
— Все понял! — заявил он. — Завтра вечером — банкет! В ресторане. Приглашаются все желающие. С супругами. Холостяки — с подружками. Надеюсь, вопросов больше нет?
— О! Это другое дело!
— Дан всегда отличался сообразительностью!
— Даже женитьба его не испортила!
— Погодите, начнутся женские капризы, памперсы, многочисленные родственники, и у него голова кругом пойдет!
— Это точно!
— Холостякам разве понять, какое ярмо надевают на шею?!!
— Ребята, а любимая до боли теща? Со своими «мудрыми» советами!
Сослуживцы с пылом высказывали собственные мнения о браке, прямо противоположные тем, что чуть ранее с не меньшим пылом отстаивали.
Вскоре все погрузились в машины и разъехались по домам. Несмотря на свои скептические и насмешливые реплики, каждый спешил поскорее увидеть жену и детей.
Дан ехал в машине и с сожалением думал о том, какого свалял дурака, объявив о своей женитьбе. Да еще пригласил сослуживцев на банкет! Вот что значит поддаваться эмоциям, которые всегда появлялись при возвращении домой у каждого офицера.
В пылу горячей беседы с сослуживцами Дану некогда было особо раздумывать. Но теперь… Во-первых, было совершенно неизвестно, ждет ли вообще его возвращения жена. Во-вторых, Тина могла уехать куда-нибудь. А в-третьих, зная ее непредсказуемый характер, согласится ли она вообще пойти на этот банкет?
Вопросов было огромное количество. И на большинство из них Дан ответов не находил. Одно он знал точно. Жена у него была. Но знал и другое. Брака, как такового, не было. Одно с другим входило в явное противоречие, но являлось реальностью.
Дан относился с пониманием к тому, что волновало и тревожило Тину, к ее убеждениям, мыслям, воззрениям, как ни ошибочны они были. Тина была совсем юной, романтичной, восторженной, хотя за ее плечами остались тяжелые годы сиротской жизни. Дану хотелось, чтобы Тина сама поняла то, в чем он был убежден. ЛЮБОВЬ — это духовное и физическое единение двух людей. ЛЮБОВЬ ущербна и неполноценна, если отсутствует одна из этих составляющих. ЛЮБОВЬ — это триумф души и тела, когда двое растворяются, сгорают, умирают друг в друге, когда не могут думать, дышать, жить, если они не рядом.
Как ни тяжело и мучительно это было, Дан терпеливо ждал желанного часа. А пока…
Дан глубоко вздохнул, подъезжая к дому. Приходилось возвращаться к тому, от чего уезжал: пустая квартира, тишина, длинные ночи непереносимого одиночества…
Дан медленно закрыл дверь, бросил у порога сумку и замер. Ароматные запахи и едва уловимые шорохи, доносящиеся из кухни, свидетельствовали о том, что, вопреки его предположениям, в доме кто-то был.
