Поделим то, что есть пополам и всё. Лишь бы кредит за машину на меня не повесил…
– А вот возьмет и повесит! Димасику верить, себя не уважать… Звони. А то сама позвоню.
Я улыбнулась. Вот и позвонила бы, обрадовала человека. Хотя… к чему напрасные надежды милейшему Аарону Яковлевичу подавать.
– Лидочка, голубчик, рад слышать. Чем могу быть полезен?
Рассказывая Аарону о предложении Димы, я чувствовала себя мародером. Выглядит так, будто всё мне мало, и я как старуха-процентщица мечтаю обобрать бывшего до нитки. Что обо мне подумает этот интеллигентный человек?
– Сам предложил, говорите… Что ж, конечно, это ни о чем не говорит. Кроме того, что все счета Дмитрия Николаевича мы видели. Но ведь это не означает, что других нет, правда? В наши дни есть и другие способы хранения средств. Например, криптовалюта.
Я хлопнула глазами. Нет, конечно, слово я такое слышала. Но что это и с чем это едят, не имела понятия. Все эти цифровые новшества для меня темный лес.
– Можно нанять блокчейн аналитика, и он выявит цифровой след. После того, что вы мне, Лидочка, рассказали, я почти уверен, что нас ждет приятный сюрприз…
– Нет, давайте не будем, - быстро сказала я. – Мне достаточно поделить пополам то, что есть. Да и аналитик этот, наверное, стоит больших денег.
– Но там может оказаться приличная сумма, - мягко начал убеждать меня юрист. – Иначе их незачем было бы прятать, верно? Вы легко покроете все расходы. Деньги лишними не бывают, уж, поверьте старику Аарону. У вас сын. Я знаю, что такое дети. Дети – это радость. Но и бесконечные расходы. Как может такая умная женщина, как вы, про это забыть?
Он помолчал, вероятно, раздумывая над очередным аргументом. Нашел его быстро.
– Особенно, когда ребенка предстоит учить. Ваш сын пойдет в институт, Лидочка? А видели ли вы цены? Это ужас, а не цены… Нет, ваш талантливый мальчик, конечно, поступит на бюджет. Но никогда не мешает подстраховаться, правда? Лучше плохая заплатка, чем хорошая дырка.
– О, если Лёня узнает, чьи это деньги, он не примет ни копейки, - нервно хохотнула я.
– Необязательно молодому человеку всё знать. Поверьте моему опыту.
Я задумалась: конечно, доля истины в словах Аарона Яковлевича есть, но… как же это противно охотиться за деньгами, которых, может, и в природе не существует.
А что если Дима, и правда, часть денег прячет? – вылезла в неподдельной своей прямоте мысль. – Тогда я просто заберу положенное мне по закону. Аарон прав, эти деньги, если они есть, пригодятся Лёне.
Аарон Яковлевич терпеливо ждал моего решения.
– Хорошо, давайте попробуем, - сказала я.
– Прекрасно. Я немедленно этим займусь.
– Только, Аарон Яковлевич… Я уезжаю на несколько дней.
– И на здоровье! Поезжайте с легким сердцем. Аарон всё сделает. Второй стороне можете передать, что ведете консультации.
Вот с таким багажом, да еще с Лёней через несколько дней я улетела в Улан-Удэ.
– И как ее сюда притащили? – удивилась я, когда мы, заселившись в гостиницу, вышли на разведку по городу.
Мы стояли на площади в центре и смотрели на огромную голову Ленина. Потемневший Ильич отвечал нам знаменитым своим прищуром.
– Тут написано, что отливали две части, а уже потом соединили на постаменте, - вычитал Лёня в Википедии.
Сильный порыв ветра чуть не сбил с ног. Я вцепилась Лёньке в плечо. Вот так погодка! Особо и не погуляешь. А завтра еще ехать за сто километров в поселок, где меня ждет знакомая Богдана – Янжима. Правда, после этой экстремальной прогулки, я собиралась некоторое время отсидеться в местном краеведческом музее. Там для меня уже подготовлены акварели с народными костюмами.
Я накинула капюшон и потянулась, чтобы поправить Лёне снуд, но он отстранился, всем видом показывая, что в маменькиной заботе не нуждается. Похоже, ему нравился и злющий ветер, и колючий снег, забивающийся в ноздри и глаза, а если пытаешься что-то сказать, то и в рот, отчего на языке остается сладковатый вкус.
Не слушая моих возражений, Лёня потащил меня на Лысую гору к дацану. Объяснил, что это редкий случай, когда современная архитектура органично сплелась с тибетским буддизмом. Водитель поглядывал с интересом. Странные туристы, мало того, что зимой приехали, так еще и на гору собираются, когда все нормальные люди прячутся по кафешкам, едят буузы и пьют зеленый чай с молоком.
Сражаясь с ветром, мы взобрались по лестнице на верх и, завороженные, застыли у одной из двенадцати беседок. Вообще, отсюда открывался вид на город, но снежная пелена полностью стерла границы земли и неба, погрузив нас в молочную топь. На мгновение показалось, что мир исчез, и остались только мы. Я поразилась, каким взрослым было лицо сына в эту секунду. О чем он думал?
Среди ночи проснулась и села в кровати. Померещились спросонья корявые тени на стенах. Вспомнила, что нахожусь за тридевять земель от дома, и почему-то стало так тоскливо, хоть вой. Вся моя суета в последние месяцы показалась мне такой бессмысленной, такой неважной.
Я включила лампочку в изголовье и взяла в руки блокнот. В голове мелькали странные образы, порожденные тем, что увидела в дацане и на акварелях. А больше энергией, которой я напиталась у храма. Карандаши с шорохом скользили по бумаге, чертили резкие линии и угловатые формы.
Рука на секунду замирала, я, не моргая, смотрела в окно, из которого разливался розоватый свет, а потом снова, как хищник на добычу бросалась на исчирканные листы.
Утром пересмотрела рисунки и осталась довольна. От ночной тоски и вчерашней непогоды не осталось и следа. Ресторан, где мы завтракали, заливал солнечный свет, а небо было таким прозрачно-голубым, будто на купол выплеснули акварель.
Янжима отписалась, что ждет нас к обеду. «Нива» с дядей Мишей должна была заехать за нами через полтора часа. Он обещал провезти нас вдоль кромки Байкала, чтобы мы своими глазами увидели темно-синий лед, опасный, еще не вставший. В это время он, как живое существо, постанывает, булькает, трещит, любовно превращая пузырьки воздуха в фантастические подледные цветы.
Дядя Миша оказался низеньким, худым мужичком в круглом, как шар пуховике.
– Вы дядя Миша? – уточнила я, и он, поняв причину моих сомнений, скинул капюшон.
– Я, я, не сомневайтесь, - темные глаза превратились в совсем узкие щелочки. – Мижитдоржи сложно запомнить, поэтому я для всех дядя Миша.
Круглое смуглое лицо
