и заметили зеленую зону отдыха, которая планируется на месте нынешнего пустыря, и площадку для выгула собак и благоустройство набережной со спортивными тренажерами и скамейками с навесами. И всё это, заметьте, за счет компании.
Город жителям кукиш показал, когда они потребовали убрать с пустыря стихийную свалку и оградить их от бродяг, что там промышляют. А я убедил с инвесторов, чтобы проект не завернули.
Кое-как отбился, пообещав лично встретиться на следующей неделе. Переслал информацию секретарю, пусть ищет окошко. Не найдет, значит, в выходной придется. Надену свитерок, джинсики и приду к бабушкам на растерзанье. Что им мой проект на бумаге? Филькина грамота! А тут я, живой, из крови и плоти, может, и поверят, что на елочки не покушаюсь.
Телефон не унимался. Не глядя, ответил.
– Андрюха, привет! Когда тебя встречать?
Я на секунду подвис, на всякий случай даже глянул на экран – не обознался ли? Нет, Женька Власов, координатор отряда.
– Привет, Жека… Не понял, где встречать?
– Нормально вообще, - присвистнул за четыре с лишним тысячи километров от меня Женек. – В аэропорту, где еще? Ты из Москвы или из Питера полетишь?
– Э-э-э…
– Стоп! Я не понял… Ты забыл, что ли? Десятилетие клуба, так-то…
Я помнил. Конечно, помнил, поэтому и не собирался приезжать. Наоборот, эти дни должны быть забиты работой, чтобы и думать времени не оставалось. Ребята бомбили вопросами, но я отвечал неопределенно, искал повод, чтобы соскочить.
– Мы тогда отменим всё на хрен, - обиделся Женька.
– Жек, не стоит… Празднуйте. У меня дел по горло, не вырваться.
– Да знаю я, из-за чего тебе не вырваться… Десять лет прошло, Андрюх… Пора помириться уже с собой. Короче, приезжай. Все ждут. Скинешь рейс и время. Пока.
Я остановился у калитки. Мимо потянулась вереница первоклассников, которых учительница вывела на прогулку. Двое пацанов остановились, склонившись головами, рассматривали что-то на ладошке у другого… Видно, что друзья.
Я отвел глаза. А может, и стоит поехать? Заодно и Стас отвлечется. Особенно после сегодняшнего. Палец сам нажал на иконку приложения. Через десять минут два билета Москва-Улан-Удэ были оформлены.
Глава 46
Глава 46
Лида
Дядя Миша так резво сорвался с места, что мы с Лёней едва не завалились друг на друга. Я поискала глазами ремни безопасности, но их не было и в помине. Придется рассчитывать на профессионализм нашего водителя. И на счастливый случай. Зимняя дорога оплошностей не прощает.
Промелькнули деревянные дома с резными фасадами, пара купеческих особняков, позолоченные купола храмов и здание театра. «Нива» выскочила из города и помчалась по извилистому, как лента шоссе.
Потянулись холмы и сопки, заросшие седыми, припорошенными снегом деревьями. Наверное, это те самые знаменитые кедры? – подумалось мне, но спрашивать у дяди Миши постеснялась.
Он, словно что-то почувствовав, обернулся, подмигнул, ощерив белые зубы.
– Ну, как? Красиво?
И сам же подтвердил:
– Красиво! А вот так еще и веселее будет!
Потыкав пальцем в кнопки магнитолы, подкрутил ручку громкости. По салону полилась энергичная песня, похожая на рэп. Пела девушка на бурятском, и я поразилась и мелодичности языка, и то, как современно звучит аранжировка. Странно, что нигде не слышно – ни на телевидении, ни на радио. Думаю, молодежь бы заценила.
Лёня едва заметно кивнул, отвечая на мой немой вопрос, по лицу стало понятно, что бурятский хит ему зашел.
Яркое солнце слепящим шаром застыло в небе, дробилось в ясной голубизне на четыре части, заставляя слезиться глаза. Но дядю Мишу это совсем не тревожило. Подпевая задорной певице, он лишь опустил козырек и прибавил газу.
По обеим сторонам, словно вылепленные из гипса, стояли закоченевшие ели. Я завороженно следила, как нескончаемой белой стеной они тянулись куда-то вдаль. Казалось, нет конца края этой дороге, и никогда мы не увидим того, ради чего проделали такой долгий путь.
Донимать дядю Мишами расспросами не хотелось, и я, пригревшись, задремала. Проснулась от того, что Лёня толкнул меня в бок.
– Мам! Смотри!
«Нива» чуть накренившись миновала поворот, и я увидела упирающийся в серовато-коричневые камни Байкал, с другой стороны – горы в снежных шапках, а внизу – бегущую в озеро речушку, и мост.
Ахнула от восхищения. Мощь и сила чувствовались даже издалека. Дядя Миша свернул на расчищенную грейдером дорогу, «Нива» поддала газу, пробираясь сквозь вековые ели. Сомкнув над нами лапы, они, словно кружили в хороводе, путая и зазывая в свои владения.
Машина шла ровно, будто трактор, и я совсем успокоилась. Сейчас выйдем к берегу, встанем у кромки озера, окруженные скалами, и обязательно зачерпнем ладошкой ледяной воды. Говорят, если умыться байкальской водицей, сразу несколько лет долой.
По узкой тропке осторожно спустились вниз. Дядя Миша шел первым, оглядывался, следя, чтобы мы не отстали. С непривычки было страшновато, но эмоции подгоняли. Солнце лениво переползло на другую часть неба, висело, запутавшись в собственных лучах, как в паутине.
Лед, и правда, еще не встал. Бился о берег, топорщился тонкими корочками, похожими на сахарный леденец. Если отломить и посмотреть сквозь полупрозрачную пластинку на солнце, можно увидеть узоры.
Лёня карабкался по камням, зависал под корявыми сосенками, делая фотографии, а я всё смотрела и смотрела на лазуревую гладь, представляя, как совсем скоро она закроется прочным ледяным панцирем. Застынет, как древняя черепаха. Уйдет в спячку.
Холодный воздух резал ноздри, глотала его жадно, кусками. Ведь сам Байкал делился со мной своей мощью. Обратно карабкалась так резво, будто помолодела. Бросила сверху последний взгляд на древний источник силы и дала себе слово приехать сюда летом.
Янжима жила в маленьком поселке, сплошь застроенным домами с деревянными расписными ставнями – голубыми, зелеными, с белой окантовкой.
– Укатал вас Мишка, - сердито сверкнула она черными глазами, отгоняя во дворе пушистую рыженькую собачонку. – Жду, жду… Просила же, вези сразу ко мне!
Растерявший всю свою удаль дядя Миша тихо крякнул, схватил веник и принялся с чрезмерным старанием сметать с номеров снег.
– Не ругайтесь, Янжима, мы же Байкал хотели посмотреть. А то потом стемнеет.
Янжима высокая, статная, с белоснежными зубами и черными косами была хороша. На голове шапка с меховой опушкой, оттеняющая прозрачную нежную кожу, расшитый узорами плотный халат ладно сидел по фигуре, на ногах маленькие теплые унты с орнаментом.
Мы вошли в избу, и с порога задохнулись. Свежий пьянящий воздух, прогулка и долгая дорога пробудили зверский аппетит. Запахи сводили с ума. Я всплеснула руками,
