огонек в глазах сына и на душе потеплело. Может, и наладится у нас с ним. Вот уже общие темы нашлись, да и ребята-поисковики заинтересовали. Летом брал его с собой в Карелию одним днем, не зашло. А тут прям ожил, влился в коллектив.
Из сна меня выдернул громкий стук в дверь. Я вскочил, не понимая, где я, и почему кто-то ломится в дом.
– Андрюха… У нас вызов. Ты иди тогда на пост. Будешь координировать… - проговорил с трудом прикрыв за собой дверь, Игорь.
Наружи всё бесновалось и выло. Буквально за пару часов погода испортилась так, что впору замуроваться в четырех стенах и носа не высовывать.
– А что там? – спросил я, одеваясь.
От шума и разговоров проснулся Стас. Переминаясь на лестнице, следил за мной встревоженными глазами.
– Местный в буран попал. С ним баба приезжая с пацаном. Туристы, наверное… Понесло их на ночь глядя не по федералке, а вокруг Колубево.
Я еле сдержался, чтоб не ругнуться матом. Оглянулся на Стаса и протянул:
– Колубево? Там же…
– Так я о чем? Если с дороги кувыркнулись, то… без вариантов, скорее всего. Видишь же, что творится? К утру три трупа могут быть… Даже если покрышки спалят.
Игорь нисколько не преувеличивал. Проезжал я там однажды зимой. Тоже съехали с трассы, чтобы путь сократить. Казалось бы, минут сорок, и снова выедешь на федеральную. Дул небольшой ветер, светило солнце, ничего не предвещало, что погода испортится. Когда посыпалась снежная крупа, занервничал водитель, я еще посмеялся: слабак-парень.
Но ветер становился всё сильнее, шатал джип, будто игрушечный, пришлось скорость скинуть до минимума. Видимость почти нулевая. Вокруг сплошная белая мгла, крутит, мотает во все стороны. Ни проехать, ни остановиться, чтобы переждать. Повезло, что вездеход навстречу попался. Выслушали маты, набились к мужикам в кабину, а за своим авто только на следующий день доехали, когда погода наладилась.
– Ну что, ты идешь?
Я кивнул, просовывая руки в рукава.
Знакомый холодок появился меж лопаток. Незаметно передернул плечами. Каждый раз, когда слышу о пропавших, одна и та же реакция. Теперь уже точно знаю: следом приползет страх. Скрутится в животе спиралью, заноет, как нарывающая заноза, напоминая, чтоб не рыпался – всё равно не спасу. Облажаюсь, как с Лёхой.
Десять лет прошло. Я и поисковый клуб организовал, чтоб хоть как-то перед собой откупиться, а не отпускает. На поиски больше не выезжаю. Курирую, закупаю снаряжение, технику, информацию могу распространить, но лично участвовать – нет.
Попробовал полтора года назад. Мужик потерялся в Красноярском крае. Прилетел, выехали на место, но там опять накатило… Представил, что вытаскиваю его и… перед глазами встал Лёха. Пришлось вернуться в штаб и оттуда мониторить поиски. Мужика, кстати, нашли. Живым.
– Пап, можно я с тобой?
Стас уже натягивал теплые штаны и кофту. Помедлив секунду, я махнул рукой – ладно, черт с тобой! Дошли, шатаясь под ветром, до поста. Все уже были в сборе. Разбирая цифровые рации, решали, в каком порядке выдвинутся. Увидев меня, Антон, отпихнув ногой табуретку, кинулся навстречу.
– Андрюха… Тут ретранслятор иногда барахлит. Надо…
– Я с вами еду,- перебил я его.
В домике все замолчали. Слышно было только, как потрескивает техника.
– Стас, ты останешься здесь. С тобой Илья Григорьевич, - распорядился я. – Остальные со мной. Ну, что встали?
Через пять минут два гусеничных вездехода скрылись в снежной гуще.
А вот и Андрей Викторович в привычной для себя атмосфере.
Глава 48
Глава 48
Лида
Густой мокрый снег полностью облепил машину. Взвыв в последний раз, «Нива» окончательно замерла в колее. Дядя Миша разразился трехэтажным матом и, схватив рукавицы, выкатился из машины.
Я незаметно посмотрела на телефон. Ничего. Сигнала нет. Стараясь сохранить спокойствие, обернулась к Лёне.
– Надень, пожалуйста, снуд и на, возьми мой шарф. Где твои перчатки?
Удивилась, как ровно и буднично звучит голос. Как будто мы собираемся дойти до ближайшего торгового центра или кофейни. Откроем, покрытую толстым белым слоем дверь, а там расчищенные до асфальта дорожки, люди, автомобили.
Дверь распахнулась, на нас хлынул снежный поток, закружил внутри, пожирая теплый воздух, коснулся наших лиц, пробуя их на вкус. Дядя Миша повалился на сиденье, с усилием закрыл дверь и, фыркая, обтер лицо.
– Ветер боковой. Не видать ничего.
Он замолчал, вглядываясь в залепленное стекло. Ровно тарахтел мотор, нагоняя живительное тепло в салон. Но насколько его хватит? – заныла внутри меня паникерша.
– И что теперь? – всё-таки не выдержала я.
– Ждать надо.
– Чего?!
– Утра.
В голову упрямо лезли кадры из фильма-катастрофы, где незадачливые путники застревают посреди бурана и, конечно, не все выбираются из переделки живыми. Да и недавние новости из Казахстана не сулили забавного приключения. Люди застряли на трассе, не одни, у них была связь, и всё равно, когда появились спасатели, были и жертвы, и обмороженные.
Упрекать дядю Мишу в том, что мы свернули с федеральной трассы, я не видела смысла. Чем это поможет? Нужно думать, что теперь делать?
Дядя Миша повернул ключ и заглушил двигатель. Сразу же стало слышно, как противно воет за стеклами ветер. Заунывно, с присвистом, будто поет нам последнюю песню, настраивает на то, что мы останемся с ним навсегда.
В кровь полился адреналин, сердце подскочило к горлу, невидимые пальцы сжали горло, не пропуская ни глотка воздуха. В ту же минуту мне почудилось, что температура в салоне упала сразу на несколько градусов.
Уговаривала себя, что это невозможно, но ужас, подступивший вплотную, глушил голос разума. Хватит ли нам до утра бензина, чтобы греть машину? Заведется ли она на таком холоде? Знает ли хоть одна живая душа, что мы застряли здесь? Ведь может пройти много часов, прежде чем нас хватятся.
– У меня есть еще канистра бензина, - нарушил молчание дядя Миша.
Поерзал, скрипя сиденьем, проверил телефон, как будто могло случиться чудо и появиться связь с миром.
– Надо брезент накинуть с наветренной стороны, - вздохнул он и повернулся к нам. – Так меньше будет тепло уходить.
Шевельнулся Лёня.
– Я помогу.
– Нет! – я вцепилась ему в плечо. – Я сама!
– Мам, у меня лучше получится. Руки длиннее.
Дядя Миша ждал нашего решения. Было понятно, что одному ему не справиться, кто-то должен, как минимум удерживать край брезента.
– Мам… - Лёня постарался придать лицу убедительное выражение.
–
