увидев накрытый стол.
– Садитесь, садитесь… Шулэн с потрошками, согреться надо. И ты садись, чего там мнешься? – грубовато пригласила Янжима Мишу.
Я заметила, как на скулах женщины расползлись розовые, как байкальский рассвет пятна. Или можно еще сравнить с ранетками, припорошенными первым снегом. Улыбнулась. Похоже, между этими двумя существует симпатия. А сердитые слова – это прикрытие.
Суп быстро исчезает, и по телу разливается благодатное тепло. Пальцы ловко обхватывают буузы, ароматный бульон льется в рот, нежное мясо с тестом растворяется на языке. Горячие хушуры горкой лежат на блюде, ждут своего часа. Ох, как бы обойтись без этих пирожков, - уговариваю я себя. Но нет, невозможно, и я тянусь за одним, потом за следующим.
Янжима подает всё новые и новые вкусности. Господи, и сколько в нас еще влезет? Мне же эскизы с ней обсудить надо, к соседке сходить собирались, а тут с лавки не встать. Вон уже и Лёнька с соловыми глазами привалился спиной к теплой печке, засыпает на ходу.
Кое-как собрала себя в кучу, устроились в горнице у окна. Янжима разложила передо мной куколок в бурятской одежде, украшения достала, а за шаманскими одеяниями, сказала, к Зине – соседке ее пойдем. У нее отец ворожить умел.
Дядя Миша, тем временем, рассказывал Лёне о зимней рыбалке. Щелкая кедровые орешки, которых щедро отсыпал и Лёньке, сокрушался, что рановато приехали, и лед еще не встал. Зазывал на будущий год, обещая отвезти к священным островам, где живет столетний лама-предсказатель.
– Может, останетесь? Куда на ночь глядя? – спросила уже третий раз Янжима, когда мы засобирались обратно.
– Нет, что ты. Самолет уже завтра вечером. Спасибо тебе за всё, - я обняла женщину, вдохнула запах кедровой смолы, идущий от ее волос. – Богдан умрет от счастья, когда я ему всё покажу.
Янжима вышла нас проводить. День уходил стремительно. На сизом небе разлилась багрово-красная полоска заката. Сдавило тревогой сердце – как доберемся? Но тут же себя успокоила: дорога отличная, что может случиться?
Через полтора часа мы заблудились и попали в буран.
Глава 47
Глава 47
Андрей Викторович
– Ну и зачем мы сюда прилетели? – без интереса спросил Стас, вглядываясь в иллюминатор.
– Для расширения кругозора, - буркнул я.
Понял, что прозвучало грубо, и поправился:
– Посмотришь Байкал, развеешься.
– А! – Стас картинно приподнял брови. – Это мне типа награда? Как собачке косточка за трюк? Тогда надо было уж на Египет разориться. Там хоть тепло.
– Прекрати, - сказал я тихо. – Хватит паясничать.
Стас демонстративно сунул в уши наушники и, нахохлившись, отвернулся. Вот и поговорили.
Пассажиры шуршали одеждой, доставали с полок ручную кладь, кто-то по традиции уже выстроился в проходе. Я терпеливо ждал, когда смогу одеться и покинуть самолет. От долгого сидения тело затекло и требовало движения.
Ничего. По дороге на базу заедем в заповедник, там пешочком километра два до побережья, если повезет, покажу Стасу, где зимуют гагары-первогодки. Покосился на сына – если ему вообще хоть что-то интересно, кроме телефона. Но там, куда мы едем, интернета нет. Из развлечений - гагары и прогулки, а также баня и шашлык. Если погода позволит, сгоняем на Ольхон. За два дня не разбежишься.
Жека налетел в зале прилета медведем, обнял так, что затрещали кости, хлопнул лапищей по ладони, удерживая в воздухе.
– Андрюха! Сто лет не виделись...
Загрузились во внедорожник и помчали к базе. Женька сыпал информацией, и я старался сосредоточиться, хотя больше думал, как поведет себя Стас. Незаметно взглянул на него – небось, так и сидит, уткнувшись в видосики. Но взгляд сына был устремлен в окно.
Мы как раз проезжали небольшой перевал на краю сопки. Через час свернули к заповеднику.
– Это что, лед? – спросил он, тыча носком ботинка в скопившийся у берега бугристый слой. – Какой-то странный…
Это был первый вопрос с момента, как мы выехали из аэропорта.
– Нет. Это шуга. Рыхлый лед, - ответил за меня Жека. – Лед встанет в январе. Где совсем глубоко, там еще позже.
Стас дернул губами, как будто хотел спросить что-то еще, но промолчал. Накинул глубже капюшон и перепрыгнул на камни, едва удержавшись на скользкой поверхности. Мы прошлись чуть дальше, к заводи, но ни гагар, ни другой живой души больше не встретили. Даже туристы сегодня не попадались.
Ветер с силой толкал нас в спины, не давая надолго задерживаться на открытых участках. Когда подошли к скалам, навстречу вышел послушник. Будто материализовался из воздуха. Края черной рясы, подметая камни, развевались по ветру.
Кольнуло дурное предчувствие. Откуда что взялось? Поздоровался кивком головы и пошел дальше, не оглядываясь. Здесь неподалеку мужской монастырь. Считается удачей, если встретишь кого-то из его обитателей, но мне стало не по себе.
На базе меня обступили так тесно, что я еле выбрался из дружеских объятий, похлопываний и рукопожатий. Стас стоял чуть в стороне, и впервые с момента нашего внезапного путешествия, я увидел интерес в его глазах.
Мне понравилось, как он себя ведет. Отвечает степенно, не смущаясь, на вопросы, о себе кратко говорит, если и достает телефон, то только для того, чтобы сделать фотографии. Из особых достопримечательностей собаки, техника, склады со снаряжением, да простые домики, где собираются ребята, чтобы скоординировать свои действия.
Покидали вещи, и пошли варить шулэн, жарить шашлык, и разговаривать, разговаривать. В огромном казане всплывали сочные куски баранины, острый запах лука дразнил ноздри, домашняя лапша ждала своего часа, чтобы на три минуты упасть в бульон. Из огромного самовара наливали чай, настоянный на можжевельнике, с цветками календулы и сушеной костяникой вместе с листьями. Кто хотел, мог подбавить меда из деревянного бочонка.
Готовить у нас умели все. Женщин в компании нет, поэтому научились справляться сами. Стас, к моему удивлению, в доме не остался. Прибился к Антону-охотнику, уважительно разглядывал его коллекцию ножей, обрадовался до смерти, когда тот разрешил пойти к кромке леса, чтобы пострелять по банкам.
То тут, то там вспыхивали шутки, мы смеялись, вспоминали курьезные случаи, спорили, доказывая, как оно было на самом деле, и я, отхлебывая обжигающий чай, радовался, что приехал.
– Пап, тут круто… - сказал мне Стас, когда мы наконец-то начали устраиваться на ночлег.
– Завтра еще на Ольхон сгоняем, вот там круто.
– Так льда же еще нет…
– А мы на хивусе. Это такое судно на воздушной подушке.
Увидел радостный
