дяди Миши вместе с коротеньким ершиком черных волос снова исчезло в мехе капюшона. Переваливаясь с ноги на ногу, он подбежал к машине и распахнул дверь. Мы с Лёней забрались внутрь. Попинав колеса, дядя Миша оббежал вокруг автомобиля, прыгнул за руль и, белозубо улыбнувшись, повез нас к «славному морю».
Глава 45
Глава 45
За день до отъезда Лиды
Андрей Викторович
Я стоял у входа в актовый зал. Последние опоздавшие просочились мимо директорши и прошмыгнули на свободные места подальше от сцены. Стас сидел на первом ряду, полжив руки на подлокотники, он что-то внимательно рассматривал у себя под ногами. Время от времени поднимал голову и перекидывался парой слов с ребятами из своей тусовки. Спасибо хоть никто из них не ухмылялся, не ржал на весь зал и не сыпал тупыми шуточками, чтобы оказать моему непутевому отпрыску поддержку.
Поискал глазами Полякова, но его не было. Странно, до сих пор отстранен? Вроде же, всё прояснилось… Глянул на директоршу, она тут же расплылась в подхалимской улыбке, отбив всякое желание интересоваться судьбой Полякова. Ладно, их дело…
– Зайдете, Андрей Викторович?
– Нет. Не хочу смущать.
Остался при входе, чтоб Стасу глаза не мозолить. Гул в зале постепенно стих, на сцену вышла завуч, вскинула руки, будто собралась дирижировать. По ступенькам зацокали каблучки директора. Остановившись на середине, она сцепила внизу руки и начала вступительную речь. Привела цитату Макаренко, добавила от себя о недопустимости нарушений дисциплины и весьма скомкано закруглилась, невнятно огласив причину, по которой собрали старшее звено.
Всё это время Элина сидела с краю, на пятом ряду и напряженно смотрела на кулисы. Иногда к ней наклонялась подруга и что-то шептала на ухо. Элина слушала внимательно, но на лице ее не читалось никаких эмоций. Импонировало, что она не хихикает, не напускает деланное смущение и не ерзает в нетерпении, чтобы получить свою минуту славы. Умная и знающая себе цену.
Хорошая девушка, - подумалось мне. – Будь мой оболтус посообразительнее, подружился бы, а не оказывал знаки внимания таким идиотским способом.
Снова перевел взгляд на Стаса. Корпус напряжен, но в целом, держится нормально. Два вечера мне понадобилось на то, чтобы добиться своего. Не думал, что он окажется таким упрямым.
– Элина, выйди, пожалуйста, на сцену, - противным голосом обратилась директорша.
Головы учеников синхронно повернулись в сторону девушки. Элина поднялась, но с места не тронулась. Я молча наблюдал, что будет дальше.
– Можно мне остаться здесь? – наконец спросила она.
Завуч и директорша переглянулись, лица одинаково стали недовольными. Они вообще были удивительно между собой похожи, как сестры.
– Нет, я настаиваю, чтобы ты поднялась на сцену, - с нажимом произнесла директор.
Помедлив, Элина отдала сумку соседке и шагнула вперед. Дойдя почти до ступенек, остановилась. На сцену подниматься всё-таки не стала. Еще одна с характером, - усмехнулся я.
Завуч раздраженно кинула папку на рояль и уже набрала в грудь воздуха, чтобы отчитать непокорную ученицу, но директорша тронула ее за предплечье и едва заметно махнула рукой.
Я поймал ее сердитый взгляд и вежливо улыбнулся. Почему-то то, тот факт, что ей не нравится происходящее, доставлял удовольствие мне. Гештальт я так закрывал, что ли? Черт его знает…
Все нынче стали психологами, все закрывают эти набившие оскомину гештальты, ищут травмы, ковыряются в себе и других, как будто человек – это кукла, которую можно разобрать, а потом заново собрать.
Не разберешь и не соберешь. Знаем. Проходили. Невозможно протереть всё изнутри тряпочкой и жить-поживать, будто ничего не случилось. Робко шевельнулись на задворках сознания, пробужденные этими мыслями воспоминания. Я привычно выставил блок. Теперь это получалось проще. Научился. Отработал. Как удары на тхэквондо.
– Станислав… - обратилась директор к моему сыну.
Я, не моргая, сверлил его взглядом. Рассматривал под лупой, отыскивая следы пренебрежение. Но Стас был, скорее, равнодушным. А может, это просто маска. Я тоже умею делать такое лицо, даже когда приезжаю к Лёхиным родителям.
Стас поднялся, оправил жилетку и подошел к Элине. Она смотрела прямо перед собой.
– Элина, я прошу прощения за неподобающее поведение… Больше этого не повторится.
Щека непроизвольно дернулась, я скривился – казенные слова. Ничего он не понял. И не осознал. Примерно с такими же интонациями обычно извинялась Стелла. Если вообще извинялась. Андроид, и то сделал бы это человечнее. Ладно, спасибо и на этом.
Элина молча кивнула, и оба отвернулись друг от друга в разные стороны.
– Что ж, я считаю, на этом инцидент исчерпан, - расцвела директорша. – Элина… Станислав, спасибо. Можете занять свои места. Внимание! Не расходимся, у меня есть еще одно дополнение по поводу городской олимпиады… Сейчас я зачитаю…
И дальше понеслись сухие, но столь любимые администрацией школы, инструкции, рекомендации и прочее, прочее из сладостного мира бюрократии.
Перед тем как уйти, я еще раз посмотрел на Стаса. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Наши глаза пересеклись. Я сдержанно кивнул. Надеюсь, это не выглядело, как одобрение. Строгий папочка проконтролировал провинившегося ребенка. Скорее, я хотел подчеркнуть перед ним сам факт: извинение состоялось. Искренне или нет, только богу ведомо, я в душу сыну влезть не могу. Но его часть договора выполнена.
Может, и хорошо, что не было Леонида. Стасу же казалось, что, если он извинится в присутствии Полякова, то прогнется перед ним. А ведь еще предстоит как-то свести их лицом к лицу, заставить пожать руки. Чувствую себя каким-то секундантом на дуэли.
Но это еще предстоит обсудить с Лидой. То есть с Лидией Сергеевной. Отпускать на самотек нельзя. Оба парня с гонором. Вместо извинений и рукопожатий еще снова поцапаются.
Собрание в актовом зале продолжалось. Больше здесь делать нечего. Вечером еще раз поговорю со Стасом. Пусть видит, что мне не всё равно. Хоть и сложно. Он как головоломка, не подобраться. Но не выкинешь, не расколотишь, вот и приходится искать способы и ломать голову. Как будто других проблем у меня нет.
Сбежал по ступенькам, на ходу отбиваясь по телефону от назойливой барышни из новостей. Пристала, как банный лист, требует вместе с активистами из близлежащих к стройке домов, провести собрание и кровью подписать обязательство не вырубать чахлые елочки
Где эти елочки, и где стройка?! Вообще никак не пересекаются. Мы уже и генеральный план им переслали, и комитет природопользования привлекли, а они всё не уймутся. Всё что-то требуют, пишут петиции, убийцей кислорода обзывают.
Глянули бы на план повнимательнее,
