Грешный наследник - Мишель Хёрд

— Хана, — шепчет он грубым, смертоносным голосом, вибрации которого расходятся дрожью по всему моему телу.

Наслаждаясь этой игрой, я опускаю взгляд на его шею. — Тристан.

Я начинаю отстраняться, но его пальцы смыкаются на моей руке. Искра между нами по-прежнему настолько сильна, что я мгновенно чувствую жар. Тристан наклоняется ко мне, и когда его дыхание касается моего уха, я прикрываю глаза.

— Продолжишь эту игру — и я трахну тебя прямо здесь.

Откинувшись назад, я позволяю своим губам едва коснуться его челюсти. — Это обещание?

— Мистер Хейз, — внезапно произносит чей-то голос, вырывая нас из кокона страсти.

Тристан отпускает мою руку, чтобы пожать руку подошедшему мужчине. — Мистер Томпсон.

Я улыбаюсь Тристану и иду к Фэллон и остальным друзьям.

— Привет, ребята, — говорю я.

— Это. Платье. Просто. Отпад, — чеканит Фэллон.

— Спасибо. Подарок Тристана. — Глядя на любовь всей моей жизни, я любуюсь его волевой челюстью, покрытой легкой щетиной. Жду не дождусь, когда почувствую эту щетину у себя между бедер. Его темно-каштановые волосы выглядят так, будто я только что запустила в них пальцы. Он всё еще самый горячий мужчина из всех, кого я видела.

Кажется, я никогда не перестану влюбляться в него. И мне это нравится. От него так и веет уверенностью, пока он беседует с мистером Томпсоном.

— На что ты так смотришь? — спрашивает Фэллон.

— На любовь всей моей жизни, — шепчу я.

Тристан оглядывается в мою сторону и ловит мой взгляд.

Люблю тебя, моя тьма.

Уголок его рта приподнимается, будто он знает, о чем я думаю.

Люблю тебя, мой свет.

ТРИСТАН

Подумать только, прошло два года с тех пор, как я впервые увидел Хану и решил, что она будет моей. Я не ошибся. Хана оказалась тем еще вызовом. Каждый день с ней был наполнен драйвом и любовью. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

Я иду следом за ней; чувственное покачивание её бедер заставляет мои слюнки течь, а член — твердеть. Не терпится привезти её домой. Приблизившись к бару, Хана оглядывается через плечо. Заметив меня, она соблазнительно улыбается, и её экзотическая красота в очередной раз крадет мое дыхание. Мой красный бриллиант. Она подмигивает мне, заставляя меня ухмыльнуться в ответ.

Хана заказывает стакан газированной воды, и её пальцы как бы невзначай касаются шеи — будто приглашая меня оставить там след. Обхватив её за бедра, я прижимаю свой твердый член к её попке. Наклонившись ближе, шепчу:

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

Она кивает, слегка притираясь ко мне.

— Боже, Хана, — шиплю я.

Она тихо смеется. Я целую её в шею и говорю:

— К черту воду. Мы уходим.

Я переплетаю наши пальцы и тяну её к выходу. Хана смеется, и этот звук для меня — лучшая музыка.

Я усаживаю её в машину и обхожу её, садясь за руль. Дорога домой кажется бесконечной, и как только мы заходим в лифт, я накрываю её киску ладонью прямо через платье и, сильно сжав, спрашиваю:

— Этого ты хочешь?

Хана прикусывает нижнюю губу, кивая, и этот вид сводит меня с ума. Как только двери раздвигаются, Хана выскакивает из лифта и, сбросив шпильки, бежит вверх по лестнице. Ослабив галстук, я бросаюсь за ней.

Я нахожу её платье на верхней ступеньке и бросаю на него свой галстук. Скидываю пиджак, расстегиваю и снимаю жилет. К тому моменту, как я вхожу в спальню, Хана уже лежит на кровати совершенно обнаженная. Я быстро избавляюсь от остатков одежды и, забравшись на постель, прикусываю её бедро, прежде чем подняться выше.

— Помнишь, два года назад ты сказала, что не передумаешь насчет ужина со мной? — спрашиваю я, прежде чем прильнуть к её шее.

Хана кивает.

— Помню.

— Посмотри на нас теперь, — шепчу я.

Она подносит ладонь к моему лицу, и я приникаю к её руке.

— Я рада, что ты не сдался.

Я целую её запястье и мощным толчком вхожу в неё. Наши глаза встречаются. Я упиваюсь каждым дюймом её тела.

— Ты чертовски красива.

Наши губы сливаются в поцелуе, и я поглощаю её целиком, пока мы оба не взлетаем так высоко, что потом еще несколько минут не можем перевести дыхание. Хана уютно устраивается у меня под боком, издавая вздох довольства.

Я хочу на ней жениться. Не в следующем году, а как можно скорее.

— Хочешь в Бали на неделю? — спрашиваю я.

Хана приподнимает голову и смотрит на меня.

— Когда?

— На следующей неделе.

Её лицо озаряет широкая улыбка, и она кивает, усаживаясь на меня сверху.

— Да.

— Я всё организую.

Я обхватываю её затылок и притягиваю к себе, пока её губы не накрывают мои. Одна неделя и она станет Ханой Хейз.

Моя. Навсегда.

ЭПИЛОГ

ХАНА

Спускаясь по трапу самолета, я чувствую невероятное воодушевление — мне не терпится провести Новый год с Тристаном на Бали. Пока мы идем к машине, из-за высокой влажности кажется, будто снова наступило лето.

Тристан открывает заднюю дверь автомобиля и ждет, пока я скользну внутрь, прежде чем сесть следом. Пока шофер везет нас к курорту, Тристан берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Целая неделя, и ты только моя, — мурлычет он.

Я прислоняюсь головой к его плечу.

— Это будет потрясающе.

— Обязательно.

В его словах слышится какой-то скрытый смысл, и я не удерживаюсь от вопроса:

— У тебя запланирован сюрприз?

Его губы кривятся в той самой сексуальной ухмылке, от которой в моем животе всегда начинает порхать целый калейдоскоп бабочек.

— И немаленький.

Расплывшись в улыбке, я канючу: — Ну какой? Расскажи!

Он медленно качает говолой.

— Тебе придется набраться терпения.

Всего восемь часов. Считай это расплатой за те восемь месяцев, что ты заставила ждать меня.

Я усмехаюсь, глядя в окно, и шепчу:

— Здесь захватывает дух. Настоящий рай.

Когда мы добираемся до курорта «Bulgari» и багги везет нас к нашей вилле, я любуюсь вулканическим ландшафтом в окружении пышных тропических садов. Войдя в дом, я лишаюсь дара речи. Полы, стены и часть потолка отделаны темным деревом, а из нашей спальни открывается вид на Индийский океан.

— Тристан, — выдыхаю я, совершенно завороженная. — Это невероятно.

Он подходит и