и это еще больше меня повергло в изумление.
Посмотрев на Диму, поспешила пригладить волосы, видя его уже совершенно собранным и готовым к новому дню. Откинувшись на спинку сидения, он внимательно внимал словам своего директора, чуть нахмурив брови. Когда же и я сделала усилие и окончательно вынырнула из мира грёз, то, наконец, уловила смысл происходящего в данный момент диалога.
— Поскольку ты теперь у нас стал такой свободный в проявлении чувств и эмоций, отвечай теперь за это, давай! — расширив глаза, мужчина в гневе смотрит на Жданова. — Сам будешь с ним разговаривать и всё объяснишь.
Переведя на меня свой бешеный взор, Горшков приблизился и чуть ли не ткнул мне в нос телефон, на экране которого я увидела статью с кричащим заголовком "У Жданова роман с ассистенткой!". А дальше шли наши с ним фотографии: как Дима поцеловал меня в щеку в ресторане, как обнимал за плечи, когда вел к отелю, как, держась за руки, мы заходили в автобус. И сопровождалось все это едкими комментариями неизвестного мне автора. Дескать, это что, такой тимбилдинг? Жданов настолько заботливый и чуткий начальник, или это всё же что-то другое?
М-да, прямо-таки какое-то дежавю, возвращающее меня воспоминаниями в день съемок ток-шоу.
Пробежавшись глазами по тексту еще немного, я отстранилась, попытавшись сосредоточиться на этих новостях. Привычно прислушалась к себе.
Не так давно от подобного сюрприза я бы впала в панику, а то и в истерику, но... Может, это и странно, но сейчас мне все равно. Я так устала дёргаться, переживать, терзаться угрызениями совести, что мне реально безразлична эта очередная сплетня, которая обязательно всколыхнет целую волну возмущений со стороны особо ярых фанаток. Внутри царят покой и полное доверие. Доверие к силе характера и уверенности, которую я вижу в глазах Димы, когда он смотрит на меня. Даже сейчас мягко прижимает меня к себе, еле ощутимо поглаживая большим пальцем по плечу. И делает это прямо на глазах своего директора.
Михаил несколько раз переводит взгляд с меня на него и обратно. Вздыхает и как-то слишком спокойно говорит, обращаясь лично ко мне:
— Ну что, Калинина. Хотела роман со звездой — получай и последствия. Любое личное станет общественным, хочешь ты того или нет. И отныне никак иначе.
Быстро сменив интонацию, вновь поворачивается к Диме.
— Разберись с журналистом. Как хочешь. Он примчался из Москвы и с нетерпением ждёт вас в лобби отеля, чтобы получить комментарий от тебя лично, — скептически хмыкнул. — Уж не знаю, что ты ему скажешь и какую лапшу навешаешь.
Окинув напоследок меня неопределённым взором, Горшков стремительно вышел из автобуса, с силой закрыв дверцу, отчего аж машина пошатнулась. Я же сидела на своем месте и тупо хлопала ресницами. Странное ощущение нереальности происходящего опять закружило меня, все-таки лишая былой расслабленности.
Я как будто совсем забыла, с кем общаюсь, с кем целуюсь и с кем засыпаю в одной постели. Забыла, что это не просто безумно веселый и обаятельный в своей ласковой простоте мужчина, а Дмитрий, блин, Жданов! И если до этого единственной моей головной болью и заботой была неприязнь Михаила и его постоянные придирки, то теперь попробовать меня на зуб захочет вся страна.
Готова ли я к этому?
Живот мгновенно сжимается в тугой узел из-за короткой вспышки страха, пробежавшей по всему моему телу в виде мурашек. Дима всё это время внимательно и с явным пониманием наблюдал за мной, подперев подбородок. В автобусе царит непривычная тишина, давящая в данный момент на мой мозг похлеще воплей Горшкова, отчего и вовсе хочется зажмуриться изо всех сил.
Сжимаю крепко кулаки и готовлюсь на собственном опыте узнать, какого это, когда твоя личная жизнь и близко больше ею не является. Вот так да... Моим родителям явно будет, что мне об этом сказать в ближайшие дни.
Медленно растянув губы в нежной, но сосредоточенной улыбке, Дима настойчиво притягивает меня к себе. Молча целует в волосы и только потом говорит:
— Саш, я не могу обещать, что будет легко. Публичность — это такая штука, когда любой человек может сунуть свой любопытный нос в мои дела. А теперь, к сожалению, и в твои тоже, — приподняв голову, я заметила, как по его лицу пробежала тень горьковатой усмешки. — Пожалуйста, ничего не бойся. Улыбайся и постарайся расслабиться. Все будет хорошо, я никому не дам тебя в обиду.
Постаравшись внушить мне свою уверенность через взгляд, он оставляет еще один легкий поцелуй на моих губах, а потом встает. Берет за руку и тянет за собой на выход.
Когда оба оказываемся на улице, я чуть ежусь от прохлады, но не замечаю никого из наших ребят поблизости. Видимо, они уже разошлись по своим номерам, ведь мы как раз прибыли на место.
Легко и абсолютно никого не смущаясь, Дмитрий вдруг крепко и надёжно сжал мою руку, на миг остановившись. Еле заметно кивнул и направился в сторону отеля, увлекая меня снова за собой. И так получилось, что первой в гостеприимные двери огромного здания зашла я. Даже окружающую меня обстановку рассмотреть не успела, зато конкретного человека уловила сидящим на диване сразу. Ощутила на себе испытующий, исполненный крайнего любопытства взгляд приехавшего журналиста и опять поежилась. Но на этот раз не от холода.
Отставив кружку с каким-то напитком, которую держал в руках до этого, он немедленно поднялся на ноги, крайне пристально вглядываясь в моё лицо. Своим цепким взором профессионала, казалось, планировал просканировать досконально содержимое моей души.
И вот сейчас я запаниковала. Шагнув в сторону, резко наклонилась, якобы завязать шнурок, а на деле выиграв себе пару мгновений. Дима проходит мимо и приближается к мужчине лет сорока. Я же нацепляю на лицо относительно беззаботную улыбку и нагоняю своего начальника.
Здороваемся, обмениваемся короткими дежурными фразами и присаживаемся на тот самый диванчик. Расслабленный и выглядевший на первый взгляд вполне безмятежным, Дима заказывает мне и себе по чашке кофе, при этом эмоционально обсуждая еще не вышедший в эфир выпуск недавней передачи, а также спрашивая о планах самого журналиста на последний месяц лета. Как я поняла, они друг друга тоже неплохо знают. Короче говоря, он ловко уводил беседу куда подальше от чертовых фотографий. Однако то, как Жданов сжимал челюсти, давало мне понять, что разговор этот даётся ему не так уж и легко.
Мужчина но имени Алексей тщательно сканировал любое невербальное проявление шатена, мысленно наверняка развернув целый психоанализ. В конце концов ему надоели все эти пляски и он, отбросив
