за тобой кругами. Я подумала, что любит, действительно любит тебя. Что не должна была так поступать. И что я полная дура, раз решила, что это совершенно несерьёзно у вас с ним. Убедила себя, что ошибалась… Недолго думая, отправилась к нему, хотела предложить помощь в восстановлении мужской репутации…
— И почему же не помогла её восстановить? — нервно хватаясь за кружку и делая большой глоток остывшего уже сладкого чая, поинтересовалась у рассказчицы.
— Я узнала, что ты всего лишь спор. Глеб стоял с этим долговязым около своей парадной. Они курили, смеялись. Долговязый слишком громко пенял Глебу, что спор проигран, а Глеб утверждал, что нет. Он сделал тебе предложение, и ты согласилась. Ещё немного, и вы переспите, а дальше по-тихому разойдётесь. Не сойдётесь характерами…
Не знала, что и ответить. Слёзы градом текли по щекам, одна за другой. Сердце разрывалось на части. Я слушала и не хотела верить ей, верить в то, что всё это правда.
— Зачем, зачем ты рассказываешь мне всё это сейчас?
— Не хочу, чтобы тебя мучило чувство вины. Но я никак не решалась прийти, мне было страшно сделать этот шаг. А сейчас вроде как почти Новый год, время чудес, и я надеюсь… Аня, я скучаю по тебе, ненавижу себя за то, что сделала, и у меня нет ни единого оправдания, кроме одного — я его люблю.
Вика опустила лицо, и я заметила, как по её щекам побежали слёзы. Сердце сжалось от сочувствия, ведь что такое безответно любить, мне кажется, я теперь понимала…
— Но если всё, что ты мне сейчас рассказала, правда, то как, как его можно любить, он же негодяй, мерзавец? — задавала я волнующий вопрос, и скорее себе, чем ей. Ведь столько месяцев скучала по человеку, что не пропустил ни одной юбки и женился на другой…
— Если бы я знала… Скажи, ты сможешь меня когда-нибудь простить?
— Я уже простила давно. И я должна быть тебе бесконечно благодарна. Ведь если бы не твой поступок, то он бы бросил меня сразу после… Боже мой, да он даже день рождения перенёс для того, чтобы воспользоваться мной и выиграть этот спор! На что хоть они спорили?
— Понятия не имею! Я слышала только это и сбежала, пока меня не заметили. Хотела рассказать тебе всё в тот же день, но когда позвонила домой, твоя тётя сказала, что вы с Глебом моими усилиями расстались.
— Какой же он мерзавец! Но, знаешь, если бы не он и не ты, я бы не встретила Даню… А он не разбил бы мне сердце… Все они козлы! — выдохнула и допила чай, потом отрезала себе кусочек торта побольше и принялась есть его большой ложкой, периодически смахивая слёзы с щёк.
Последующие пятнадцать минут мы сидели друг напротив друга, как две дуры рыдали и заедали своё горе сладким тортом.
Когда водяной поток иссяк, я заговорила первой.
— Вика, если ты действительно так любишь Глеба, то почему сдалась и не борешься за него? Боишься предательства с его стороны?
— Нет, не боюсь. Просто я ему не нужна. А сама почему сдалась и ушла от своего директора?
— Мой директор, как ты говоришь, женился и ждёт ребёнка. Это, знаешь ли, как-то сильно мотивирует не идти на приступ. А вот ты с чего взяла, что не нужна Глебу? Да, он мерзавец и я вообще не понимаю, зачем он тебе нужен после всего, что ты о нём узнала, но, возможно, он не замечал тебя из-за установки на меня, а сейчас… Если я смогла полюбить после того, как вы меня предали, а он никого не любит, то у тебя наверняка есть шанс, надо просто брать его измором!
— Аня, брось! То, что ты смогла полюбить — это не аргумент. Ты же влюбляешься во всех и каждого. Ты влюбляешься в поступки, взгляды, а особенно в цвета. Ты не знаешь ничего о тех, кем увлекаешься. Они все для тебя просто образ, к которому ты тянешься, а что за этим образом, какой человек там, за этим цветом и формой, ты не знаешь.
Ты ничего не знала о Глебе, когда начала страдать о нём, кто он, что он, чём увлекается. Он был тебе не нужен, только образ, о котором можно страдать, у вас ничего бы не вышло, тебе бы наскучил этот обычный, приземлённый человек, простой дальнобойщик, который думает только о материальном и все свои шаги просчитывает на несколько лет вперёд.
Да, услышать подобное было крайне неприятно. Но ведь, по сути, Вика права, и всё, что она говорит, истина. Сколько раз я влюблялась? Даже и не вспомню. За что любила? Да того же Глеба? За цвет глаз, за просто мысли о нём? Что было в этом чувстве действительно о нём, а что — фантазией? Всё, всё придумано от и до. А Даня? Я не думала о нём как о мужчине, как о том, кого можно полюбить, и не хотела любить и не пыталась. И всё с ним было не так с самой первой минуты, это было не что-то из мыслей, это шло откуда-то из-под рёбер. Необъяснимое притяжение… Но реально ли оно или я опять себе всё придумала?
— А знаешь что, Вика, если ты действительно любишь Глеба, давай заставим и его полюбить тебя!
— Что? — чуть не подавилась подруга куском торта.
— Будем брать твоего принца на белом коне измором, не оставим ему ни единого шанса пройти мимо тебя и не влюбиться. Я хочу мстить. Извести его любовью. Пусть пострадает немного!
— Аня?
— Что Аня, да, я последнее время кровожадная. Ну, а что? У меня личной жизни нет никакой, так давай хоть твою устроим. Мне будет приятно. Но у меня несколько условий — первое, ты будешь всё мне рассказывать о своих чувствах, чтобы мы снова ни вляпались в эту лужу, а второе — больше никогда меня не придашь!
— Договорились, — радостно согласилась подруга, и мы с ней впервые за последние четыре месяца обнялись.
Новый год встречали вместе, вместе строили планы по порабощению всяких блондинов, и уже через неделю после того, как всё придумали, приступили к реализации задуманного.
Как же было хорошо. В мою жизнь вернулась Вика. Я всё ей простила. Мы общались, конечно, не так, как прежде, но всё равно друг друга поддерживали. И у нас была общая цель — блондин. Через одну нашу общую знакомую, а именно маму Глеба, мы разузнали, где он будет десятого января,
