ко мне с лёгким ободряющим кивком.
Обычно я предпочла бы побрить ноги разбитой пивной бутылкой, лишь бы не устраивать импровизированное устное продвижение своей идеи, но он так мило подвёл разговор к этой теме, и я уже в танцевальном зале со своим бывшим женихом, так что разве может стать ещё хуже?
— Это сбор средств, — говорю я ему.
И когда я заканчиваю рассказывать ему о сборе средств, я начинаю говорить о детях, о персонале, о нашей отчаянной потребности в обновлённом ассортименте детской литературы, и к концу нашего разговора Лэнс не только обещает предоставить в качестве призов десять наборов для изготовления воздушных змеев, но и предлагает осенью провести у нас мини-занятия по живописи.
К тому времени, как мы наконец-то добираемся до десертного стола, я уже познакомилась с любимым сыроваром Майлза, владелицей магазина «Черри Сити» Черри Гудс, Молли из «Знаменитого Торгового Центра Попкорна Молли», и парнем, который управляет киоском мороженого «Фрости Дипс». У меня также состоялся исключительно короткий разговор с Барб и Ленор, как раз перед тем, как к нам подбежал волонтёр, требуя помощи в «растаскивании целующихся» в помещении у бассейна.
За последний час благотворительный фонд «Читательского Марафона» пополнился следующим: доска с закусками для волонтёров, сто подарочных пакетиков вишни в шоколаде, ассортимент попкорна и одно крупное денежное пожертвование (не облагаемое налогом).
У меня, тем временем, накопился избыток как благоговения, так и голода. Когда мы с Майлзом склоняемся над десертным столом, накладывая на общую тарелку печенье, кусочки торта и порционные стаканчики с шоколадным ганашем, я всё ещё в полутрансовом состоянии говорю:
— Я не понимаю, как ты только что это сделал.
Майлз протягивает мне розовый макарон, который я кладу прямо в рот.
— Я ничего не сделал, — говорит он. — Людям небезразлично то, чем ты занимаешься.
— Может быть, — отвечаю я с набитым ртом. — Но я уже давно пыталась связаться с кем-нибудь из «Фрости Дипс».
— Ну, брат Дилларда из «Фрости Дипс» управляет магазином хозяйственных товаров и парикмахерской, в которую я хожу, — говорит Майлз.
— Я живу здесь достаточно долго, чтобы просто принять это предложение, — говорю я. — Ещё в марте я отправила электронное письмо в «Торговый Центр Попкорна».
Майлз хмурится, кладёт на тарелку светло-золотистый макарон.
— Я знаю, это отстой, но иногда людям нужно понять, что к чему, прежде чем они захотят помочь. Электронное письмо тут не помогает.
— Спасибо тебе за то, что ты был лицом, — говорю я.
Он поворачивается ко мне.
— Ты заставила их заинтересоваться, а не я.
— Что ж, я думаю, то, что я фальшивая девушка мэра Вэнинг-Бэй, не повредило. Так что спасибо. Правда.
Майлз поворачивается ко мне, улыбаясь сквозь мерцающие огни, и кладёт мне в рот лаймово-зелёный макарон.
— Всегда пожалуйста, — говорит он.
Я ухитряюсь не застонать, но всё равно это кажется слишком интимным. Веранда почти полностью опустела, здесь темнее, чем в бальном зале, и, несмотря на лёгкий ветерок, я чувствую, что раскраснелась.
Я прочищаю горло.
— Может, нам зайти внутрь?
— Если хочешь, — тянет он.
— Давай сделаем это, — говорю я и начинаю двигаться вперёд.
Но, выбирая, остаться ли мне здесь, в наэлектризованной темноте, наедине с ним, или вернуться в переполненную комнату, я забыла рассчитать одну важную переменную.
Ту самую, в который мы чуть не врезаемся, как только входим внутрь.
Аквамариновые глаза Петры вспыхивают на миллисекунду, прежде чем выражение её лица сменяется тёплой улыбкой и гортанным мурлыканьем роковой женщины:
— Боже мой, как я рада вас видеть, ребята.
На что я ничего не отвечаю, в основном потому, что она уже заключила меня в объятия, пахнущие сандаловым деревом, и глянцевая завеса светлых волос полностью закрывает мне обзор, пока она не отстраняется.
Затем она устремляется к Майлзу, но не бросается на него, как на меня, а вместо этого приподнимается на цыпочки и прижимает его к себе.
Одна его рука ложится ей на спину, а другой он ставит тарелку с десертом на стол рядом с нами.
Майлз справляется со своей задачей, даже говорит ей «Взаимно», и мне хочется, чтобы пол провалился и поглотил меня целиком, или чтобы выпивка вырубила меня окончательно.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Петра, сжимая моё предплечье.
— Спасибо, — выдавливаю я из себя. — Ты тоже.
— Мне нравится это платье, — говорит она. — Оно такое необычное! Твой обычный стиль такой... застёгнутый на все пуговицы.
Ауч.
Майлз касается моей спины, и его рука скользит по моему бедру, притягивая меня к нему.
— Как секрет, — говорит он.
Я поднимаю на него взгляд, и благодарность в верхней части моего живота уступает место боли и желанию.
— Или библиотекарь, — едко добавляет Питер, и, хотя я на девяносто процентов уверена, что он не хотел меня подколоть, у меня всё равно мурашки бегут по коже от напоминания о разнице между мной и женщиной, которую любили оба присутствующих здесь мужчины.
Рука Майлза скользит от моего бедра к животу, притягивая меня к себе так, что моя спина оказывается прижатой к его груди.
— Да, я всегда был неравнодушен к ним, — говорит он.
— К кому? — спрашивает Петра.
— К горячим библиотекарям, — говорит он, глядя на меня сверху вниз со слабой улыбкой, которая поражает моё сердце, как первый удар дефибриллятора.
— А как насчёт тебя, Дафна? — говорит Питер.
Я вздрагиваю и оглядываюсь на него. Не знаю, осознают ли они, что делают, но Питер и Петра тоже придвинулись ближе, словно это какое-то соревнование по грязным танцам.
Он обнял её за талию, а она по-хозяйски положила ладонь ему на грудь.
— У тебя были тайные фантазии о барменах? — сухо спрашивает Питер.
И ещё раз повторю, я почти уверена, что он не пытается быть придурком по отношению ко мне, но я также уверена, что он очень хочет быть придурком по отношению к Майлзу.
Судя по широко разинутому рту Петры и нахмуренным бровям, она тоже так думает.
А ещё есть Майлз, и я чувствую, как он напрягся у меня за спиной, хотя он всё равно улыбается, одной рукой нежно поглаживая мою тазовую кость, как будто его это совсем не беспокоит.
А меня вот да. Меня это беспокоит.
— Нет, — твёрдо говорю я, поворачиваясь к Майлзу. Я обхватываю его руками за талию, практически упираясь своими сиськами ему в грудь, и, глядя ему в глаза, говорю: — Но вот влюбиться в соседа по комнате — это довольно горячо.
Зрачки Майлза вспыхивают, когда он, поняв намёк, обхватывает мой подбородок одной рукой и целует меня.
Я и раньше целовала Майлза на глазах
