Наверное, со времен вечеринки в честь моей помолвки.
— Ты думала, это была вечеринка? — переспрашивает она. — Нам действительно нужно почаще выводить тебя в свет.
Я пожимаю плечами.
— Наверное, я всегда была тем, кого берут с собой за компанию. Только в последнее время мне не с кем было ходить.
— Ты не та, что за компанию, — говорит она. — Ты «мы-девушка».
— В смысле, мычащая? — спрашиваю я.
— Нет, ты из тех, кто говорит «Мы любим этот ресторан. Мы всегда там проводим отпуск. Мы не очень любим фильмы ужасов». Женщина, которой комфортнее быть частью единого целого, и которая никогда никуда не ходит без партнёра.
— Чёрт, — говорю я. — Ты права.
— Конечно, я права, — соглашается она. — Я мудрая.
Сначала мы были я и моя мама, потом Сэди и я, потом Питер. Я всегда была привязана к людям, которых любила, старалась ориентироваться на них. Возможно, я понимаю, что я пыталась сделать так, чтобы меня нельзя было бросить. Но это не сработало.
— Я не хочу быть просто частью «мы», — говорю я. — Я хочу быть «Я».
— Ты уже «Я». Вопрос лишь в том, насколько ты это принимаешь.
— Наверное, — отвечаю я.
Эшли оценивающе смотрит на меня.
— Ты сегодня держалась молодцом.
— Да, что ж, у меня такое чувство, что они обошлись со мной мягко, — говорю я.
— О, они обращались с тобой так, словно ты сделана из стекла, — соглашается она, склонив голову набок и оценивающе глядя на меня. — Но ты не такая хрупкая, Винсент.
— Я не такая, — это ощущается похожим на правду, по крайней мере, сейчас. Я не такая хрупкая. Одинокая, обиженная, злая, немного плаксивая? Конечно.
Но не хрупкая.
Может быть, я смогу остаться здесь, где моя жизнь развалилась на части. Может быть, я могу начать все сначала, на этот раз создав что-то своё.
Подъезжает такси.
— Эшли? — говорю я.
— Хм? — отзывается она.
— Спасибо, — говорю я. — Правда.
Она закатывает глаза.
— Нам нужен был пятый игрок.
Я качаю головой.
— Не только за это. За то, что ты была моей подругой. За то, что всё ещё даёшь мне шанс, несмотря на прошедший год.
Её неизменно суровые черты смягчаются.
— Знаешь, — говорит она, — мне тоже это было нужно.
— Я рада, что смогла дать это тебе, — говорю я ей.
— Я тоже рада, — таксист мигает нам фарами, и, обняв друг друга за плечи, мы, покачиваясь, идём по подъездной дорожке ему навстречу.
По причинам, которые я до конца не понимаю, мне кажется, что я вот-вот расплачусь.
Глава 17
Суббота, 29 июня
49 дней до того, как я смогу уехать
— Почему бы тебе просто не сказать мне? — спрашиваю я Майлза, следуя за ним на кухню.
— Потому что, — говорит он, открывая холодильник, — ты уже согласилась пойти.
— И ты боишься, что я откажусь, как только узнаю, что это такое? — спрашиваю я.
Он достаёт кувшин с водой, наполняет свой стакан и выпивает всё до конца, усмехаясь.
— Да брось, Майлз, — говорю я. — Я ненавижу сюрпризы.
— Тогда тебе следовало задавать вопросы до того, как соглашаться пойти со мной, — говорит он.
— Мы будем прыгать с парашютом? — спрашиваю я.
Он наполняет кувшин из крана в раковине.
— Сомневаюсь.
— То, что мы делаем, связано с тяжёлым физическим трудом? — не унимаюсь я.
Он ставит кувшин обратно в холодильник.
— Иди надень что-нибудь красивое, Дафна. Нам скоро выходить, — он протискивается мимо меня, чтобы выйти из кухни.
— Похороны? — кричу я ему вслед.
Он замолкает и оглядывается на меня.
— Ближе.
— Пожалуйста, скажи мне, что это шутка, — прошу я.
Его усмешка превращается в широкую улыбку.
— Ты можешь надеть красное, если ты об этом спрашиваешь.
— Похороны человека, которого ты ненавидишь? — предполагаю я.
Он смеётся и ускользает.
— Будь готова через полчаса, — говорит он откуда-то издалека.
В своей спальне я надеваю единственное по-настоящему красивое платье, которое у меня есть — то самое чёрное с открытой спиной, в котором я была на своей помолвке и в «Черри Хилл» с Эшли в тот первый вечер. Они с Джулией сегодня вечером в местном джаз-клубе, поэтому я отправляю им сообщение в групповом чате: «Кто-нибудь из вас знает, куда мы с Майлзом идём?»
Джулия пишет: «он всё ещё не сказал тебе?»
Эшли отвечает: «ЛОЛ, я знаю».
Я отправляю кучу вопросительных знаков.
Джулия говорит: «боже мой, она только что сказала мне».
«Что это», — спрашиваю я.
Эшли отвечает только подмигивающим смайликом. Джулия добавляет: «Делай побольше фотографий, ПОЖАЛУЙСТА».
* * *
«Выпускной бал» — гласит серебристый баннер. Он натянут между двумя колоннами, обрамляющими входные двери нежно-розового курортного отеля на берегу, по обе стороны от него — букеты из чёрных и серебряных воздушных шаров.
Грузовик Майлза с рокотом останавливается перед ними.
— Что? — спрашиваю я.
— Не волнуйся, — Майлз паркует машину. — Дальше будет намного страннее.
Из отеля выбегает парковщик-подросток, и Майлз выходит из грузовика, чтобы отдать ключи от машины. Я следую его примеру, и он встречает меня у входной двери.
— Сейчас середина лета, — говорю я.
— Двадцать девятое июня, — соглашается он.
— Нам, типа, по тридцать пять лет, — добавляю я.
— Да, так и есть, — говорит Майлз.
— Как мы оказались на выпускном вечере? — спрашиваю я.
— Как все мы где-либо оказываемся? — поддразнивает он. — Пойдём, — он кладёт руку мне на поясницу, и по позвоночнику пробегает дрожь, когда я позволяю лёгкому прикосновению направить меня в роскошный вестибюль отеля.
Полы, выложенные глянцевой плиткой, застелены толстыми коврами в цветочек, на стенах обои с яркими геометрическими узорами, бархатные стулья расставлены в зонах отдыха по обе стороны от нас, а прямо перед нами висит табличка: «Выпускной бал исторического общества Вэнинг-Бэй».
Стрелка под ней указывает влево.
Я бросаю взгляд на Майлза, который, похоже, в восторге от моего полного замешательства. Он хватает меня за руку и ведёт по устланному ковром коридору, и музыка становится громче, когда мы подходим к распахнутым двойным дверям в конце.
Мы проходим под аркой из серебряных воздушных шаров в бальный зал, украшенный мерцающими лентами и воздушными шарами с блёстками внутри. Накрытые белыми скатертями столики, на которых расставлены пышные букеты белых роз, окружают сверкающий танцпол, за которым ряд задних дверей ведёт на веранду, освещённую мерцающими огнями, и пары уже стоят вокруг высоких столиков, болтая с коктейлями в руках.
Именно тогда я, наконец, замечаю самих гостей, все они экстравагантно одеты, некоторые поблизости экстравагантно надушены, но у большинства есть одна очевидная общая черта.
— Боже мой, — я поворачиваюсь к Майлзу и понижаю голос. — Что это?
— Это выпускной бал, —
