говорит он, улыбаясь мне сверху вниз.
Это слово в данном случае имеет совершенно другое значение. Мы, наверное, одна из трёх пар, которые не застали день первой высадки на Луну в 1969 году.
(Здесь притаилась непереводимая игра слов. Мероприятие называется Senior Prom, и обычный человек подумает, что senior в этом контексте — это ученик выпускного класса школы или последнего курса университета. Но senior также может означать пожилого человека, то есть, главные герои оказались на выпускном бале для старичков, — прим).
Майлз берёт два бокала с шампанским с серебряного подноса проходящего мимо официанта.
— Это поможет справиться с шоком, — говорит Майлз, поднося один из бокалов с шампанским к моим губам.
Я едва успеваю проглотить напиток, чтобы не выплюнуть.
— Пожалуйста, — говорю я, — объясни мне это, как будто я новичок на этой планете.
— Ты новичок в Вэнинг-Бэй, — говорит он, — поэтому эффект тот же.
— Для какой школы это организовано? — спрашиваю я.
— Никакой школы, — говорит он. — Это ежегодный сбор средств, организуемый историческим обществом. Здесь множество владельцев бизнеса. Я подумал, что это может быть хорошим местом для встречи со спонсорами. Для «Читательского Марафона».
Я так странно тронута этим, что всё моё тело ощущается на двадцать градусов теплее, чем секунду назад. С другой стороны, это может быть из-за вина, которое я только что выпила.
— Это мило, — говорю я ему, — но это не объясняет, почему ты здесь. У тебя уже были билеты.
— Ну, во-первых... — Майлз наклоняется ближе, понижая голос до шепота у моего уха. — Я люблю пожилых людей.
— Я заметила, что ты, как правило, хорошо ладишь с теми, кому за семьдесят, — соглашаюсь я. — С другой стороны, ты не так уж и плох с теми, кто до семидесяти ещё не дотянул.
Он закатывает глаза, но улыбается.
— Я думаю, приятно быть рядом с людьми, которые прошли через всё это дерьмо, понимаешь? — он пожимает плечами. — Как будто все их худшие ошибки наверняка остались позади, и они теперь знают, кто они такие и как быть теми, кем они хотят быть.
Я чувствую, как улыбка сходит с моего лица, а сердце смягчается. В его голосе есть что-то тоскливое. А я не привыкла к тоскливому Майлзу.
— К тому же, — говорит он, сияя, — Ленор входит в совет общества, и она уговорила меня «внести свой вклад» и купить пару мест, — он касается моей спины и указывает подбородком на бар из красного дерева в другом конце зала. — Давай-ка возьмём настоящую выпивку.
Когда мы подходим и встаём в хвост, к счастью, короткой очереди, до меня кое-что доходит:
— Ты сказал «во-первых».
Майлз морщит лоб.
— Что?
— Ты сказал, во-первых, ты любишь, — я одними губами произношу «пожилых людей», чтобы никто в очереди не услышал, — но ты не купил два билета на это только потому, что...
Я замолкаю, когда до меня доходит.
Ну, отчасти я замолкаю, потому что до меня доходит.
В основном я замолкаю, потому что в тот самый момент, когда мне приходит в голову, почему у Майлза могло быть два билета на это мероприятие, вторая причина для этого проходит через арку с воздушными шарами.
Белокурая, стройная, эффектно выглядящая в зелёном платье цвета морской волны, изящно держащая под руку своего не менее эффектного кавалера в смокинге.
Мы с Майлзом смотрим друг на друга, зеркально вторя шоку и ужасу друг друга, бесконечный цикл «О, боже, что угодно, только не это».
— Я думал, она не придёт, — выплёвывает Майлз.
«Угу» — это всё, что я могу выдавить. Мой мозг занят планированием путей отступления. Поскольку Питер и Петра всё ещё стоят в дверном проёме, лучше всего было бы выбежать на веранду, перелезть через перила и плюхнуться животом на песчаный пляж внизу.
— Это я покупал билеты, — говорит Майлз. — Так что я просто предположил, что она не придёт.
— Что нам делать? — спрашиваю я его.
— Ну, — говорит Майлз, — мы могли бы поздороваться? Или просто проигнорировать их? Это большое помещение.
Внезапно весь штат Мичиган кажется недостаточно большим для всех нас четверых.
Я оглядываюсь на двери. Питер и Петра двинулись вдоль стены, пробираясь между столиками к группе людей в дальнем углу.
— Бабушка Комер здесь, — ворчит Майлз.
— Бабушка Комер? — в ужасе повторяю я.
— Бабушка Петры, — услужливо сообщает он.
— Нет, это я поняла. Я просто не могу поверить, что они её так называют. Они что, втайне ненавидят её?
— Нет, они любят её, — говорит он. — Это меня они втайне ненавидели.
— Значит, у них такой же дурной вкус, как и у Петры, — выдавливаю я из себя.
Майлз улыбается, но это быстро проходит.
— Ты хочешь убежать?
Само собой, я хочу.
Но я также думаю о фотографии Питера и Петры с Сэди и Купером, обо всех тех священных местах в Ричмонде, которые мне больше не принадлежат, о доме, который на самом деле никогда не был моим, и о том, что Петра привела Питера сюда, даже зная, что у Майлза уже есть билеты.
— Мэм? — окликает нас барменша.
Мы подошли к началу очереди; она ждёт, пока мы сделаем заказ. Я встречаюсь взглядом с Майлзом.
— Если тебе нужно, мы можем сбежать, — говорит он. — Но... — он наклоняет голову, глаза блестят из-под тёмных ресниц.
— Но что? — говорю я.
— Мы также могли бы остаться, — отвечает Майлз. — Выпить. Потанцевать. Повеселиться.
— В одной комнате с нашими бывшими, — уточняю я. — Которые думают, что мы встречаемся.
Улыбка Майлза становится шире.
— Видишь? — говорит он. — Разве не весело звучит?
— Мэм? — на этот раз громче произносит барменша.
Нам не обязательно уходить. Если им неудобно, они могут уйти сами.
Я поворачиваюсь к ней.
— Две порции виски, пожалуйста.
Глава 18
Как обычно, Майлз знает всех.
Как только мы замечаем, что на веранде накрыт праздничный стол с десертами, и направляемся к нему, мы не можем пройти и двух метров без того, чтобы нас не подстерёг очередной беловолосый или седобородый суперфанат Майлза Новака.
В моём желудке ровно настолько пусто, что порция виски способствует общению, и это к лучшему, потому что, когда Лэнс, владелец магазина товаров для хобби, отвечает на вопросы Майлза о том, как продвигается бизнес («Нынешние дети не любят строить так, как раньше»), Майлз резко поворачивается со словами:
— Держу пари, детям из библиотеки это понравилось бы. Ты не думал о том, чтобы пожертвовать несколько наборов для поделок на «Читательский Марафон»?
На что Лэнс, конечно же, отвечает: «Что такое Читательский Марафон?», и Майлз очень мягко подталкивает меня вперёд, поворачиваясь
