всё строго по боксёрским канонам. Три раунда по две минуты. Мы с Ильёй занимаем позиции.
Гонг звучит резко, будто выстрел. Мы сходимся в центре ринга. Илья двигается легко, пружинисто, держит руки чуть ниже обычного — он не профи, но явно готовился. Я сразу беру темп: джебы, лёгкие финты, прощупываю его защиту. Он парирует, уходит в сторону — умело, надо отдать должное.
В первом раунде провожу разведку. Я работаю на дистанции, выбрасываю двойку: левый джеб, правый кросс. Илья уходит от первого, но второй слегка задевает его плечо. Он отвечает серией не самых мощных, но быстрых ударов. Я блокирую, бравирую:
— Неплохо, Илюх, неплохо.
Он огрызается в ответ:
— Ты тоже не расслабляйся, тигрёнок!
Я наращиваю темп, захожу под левую руку, пробиваю апперкот — не в полную силу, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад. Чувствую, что преимущество на моей стороне: опыт, техника, чувство дистанции. Но Илья не ломается, он подстраивается, меняет ритм, пытается поймать меня на контратаке.
Второй раунд начинается активнее. Грязный прёт напролом, давит, пытается навязать свою игру. Он делает ложный выпад, я ведусь — и тут же получаю лёгкий боковой в челюсть. Публика взрывается аплодисментами.
— О, вот это уже интереснее! — кричит кто-то во всю мочь.
Я смещаюсь в сторону, разрываю дистанцию, восстанавливаю контроль. Отвечаю серией ударов — джеб‑кросс‑хук. Последний попадает точно в цель, приятель моргает, но остаётся на ногах. Вижу, как в его глазах вспыхивает лютый голод: он не собирается сдаваться.
Третий раунд решающий. Мы оба уже чувствуем усталость, дыхание сбивается, но адреналин держит на ногах. Илья идёт напролом, я работаю на контратаках. Обмен ударами. Я пропускаю пару, но отвечаю жёстким правым прямым. Он отступает, вытирает пот со лба и ухмыляется:
— Ну ты и зверь, Макс!
Последние тридцать секунд. Мы оба выжаты, но бьёмся до конца. Я провожу финальную комбинацию, он отвечает. И тут звучит гонг.
Мы сходимся в центре ринга, обнимаемся. Грязный хлопает меня по плечу.
— Ты как всегда на высоте.
Я смеюсь:
— А ты меня удивил. Не так-то просто было тебя продавить!
Судья поднимает мою руку, знаменуя победу по очкам. Но я заранее предвижу: если будет реванш, Илюха даст мне куда более серьёзный бой.
Вдалеке маячит мощная фигура Игоря. Он бежит, размахивая руками, и уже издали начинает кричать:
— Тайгер! Готов расстелиться на канвасе красиво?
— Готов, — наваливаюсь на канаты, делаю знак одному из своих учеников, чтобы гнал за Алёнкой, и потираю руки в предвкушении веселья.
Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот‑вот выскочит. Но я уверен: всё получится. Я вложил в этот план столько сил, столько любви, что он просто не мог провалиться.
— Дамы и господа! — зычно объявляет Батя, размахивая микрофоном. — Сейчас на ринге сойдутся два титана! С одной стороны — наш неустрашимый Макс, гордость района и наставник юных чемпионов! А с другой — сам Громовержец Игорь, звезда рингов и арен, гроза октагонов, живая гора мускулов!
Толпа взрывается аплодисментами. Многие визжат, улюлюкают, пророчат мне место на больничной койке.
Я кошусь на своего соперника, здоровяка Игоря. Он напоминает Николая Валуева: два метра живой мощи, широкие плечи, кулаки размером с мою голову. Но глаза у него добрые, как и нрав. Он подмигивает мне исподтишка.
Я снова в красном углу, чувствую, как пот стекает по виску и норовит затечь в ухо, очень отвлекает, между прочим. Напротив зиждется непрошибаемая гора мускулов. Мой соперник спокоен, собран. Взгляд холодный, расчётливый, будто он не на ринге, а в очереди за кофе в утренний час пик. Пространство между нами кажется крошечным, воздух гудит от напряжения — или это у меня в ушах звенит от адреналина? Ведущий громко объявляет бой, зрители неустанно чествуют нас.
Я высматриваю среди множества лиц Алёнку, но безуспешно.
— Макс, держи дистанцию! — кричит Грязный, размахивая полотенцем прямо у меня под носом. Неужели вызвался быть моим тренером на этот вечер? — Не давай ему загнать тебя в угол!
Гонг. Первый раунд начинается.
Я выхожу вперёд, выбрасываю джеб. Кувалда парирует. Ещё один — мимо. Пробую двойку: левый‑правый. Правый попадает точно в челюсть! Игорь слегка отшатывается, но тут же улыбается — и не как злодей из боевика, а как человек, которому только что сказали забавную шутку.
— Неплохо, Макс, — бросает он сквозь зубы, — но не зазнавайся. Ты же не думал, что я сразу упаду и попрошу автограф?
Я не отвлекаюсь на разговоры, достаточно уже того, что жадно выискиваю глазами Белоснежку. Работаю на дистанции, ухожу от атак, пробиваю контратаки. Публика ревёт. Слышу, как Алёна вскрикивает, значит, она где-то поблизости, — я пропускаю лёгкий боковой, но устоять на ногах получается.
Поворачиваю голову на звук её голоса, и на сердце теплеет. Она стоит в паре метров от канатов. В лице — ни кровинки. Смотрит на меня диковинно огромными глазищами.
Пока отдыхаю в углу, разглядываю её с улыбкой восторженно-влюбленного идиота. Даже в домашнем платье она выглядит так, что слюнки текут. Закусывает губу, таращится на меня с немым укором, потом привстаёт на мыски и с опасением разглядывает Игоря. Глаза становятся большими-большими, рот округляется.
Второй раунд. Игорь меняет тактику. Он прёт вперёд, как танк: мощные удары, жёсткие комбинации. Я ухожу, но один левый кросс всё‑таки достаёт меня в висок. В глазах темнеет на секунду, перед ними пляшут разноцветные круги, будто кто‑то включил диско‑шар прямо у меня в голове. Судья вмешивается, растаскивает нас по углам.
— Ты в порядке? — спрашивает он коротко.
Киваю. Тренер Илюха вытирает кровь с моей брови, действует аккуратненько, как реставратор с древней фреской.
— Он давит, Макс. Меняй тактику! И перестань улыбаться — это пугает публику! Выглядишь, как полоумный маньяк.
Не могу. Я лыблюсь вовсе не потому, что предвкушаю победу или кайфую от мордобоя. В моей башке звучат слова, которыми окончится этот вечер и...
— Тигрыч, хорош дурака валять! Выйди и наваляй этому шкафу по полной! — ободряет Батя и чуть ли не силком выталкивает на центр ринга.
Игорь выходит из своего угла с хищным оскалом.
— Что, устал? — бросает он. — Это только третий раунд. У тебя ещё целых две попытки, чтобы передумать и сдаться по‑хорошему.
Начинается ад. С элементами цирка.
Игорь идёт напролом. Я пытаюсь контратаковать, но он читает мои движения, как открытую книгу — и, похоже, эта книга ему не
