их. И первое, что отметила: дети сильно сблизились с Давидом.
Мы хорошо провели день вместе. На некоторое время возникло чувство, будто наш развод и долгая разлука были кошмарным сном, галлюцинацией в период болезни. Теперь все точно будет хорошо.
А все дурное мне попросту пригрезилось.
Близился момент серьезного разговора. Нам следовало многое обсудить, обозначить. И мне так не хотелось принимать решение…
А нужно что-то решить. Сколько еще ждать?
— К тебе посетитель, — сказал Давид, когда мы уложили детей. — Он приезжал несколько раз, пока ты болела.
— Кто?
— Михаил.
С ужасом осознала, что даже не подумала про Мишу, когда Арсанов сказал насчет посетителя. А ведь именно он должен был бы прийти на ум первым.
Мы так давно не виделись.
— Будешь с ним говорить? — сухо спросил Давид.
— Конечно.
Мне предстояло и с Мишей многое выяснить.
Главный вопрос между нами до сих пор не был закрыт.
— Тогда распоряжусь, чтобы его пропустили.
Было странно наблюдать за тем, как Арсанов дает мне возможность выяснить отношения с Мишей. При его-то безумной ревности.
Но Давид повел себя достойно. Через несколько минут Михаил зашел в гостиную.
Бывший окинул его мрачным взглядом и вышел, оставляя нас наедине.
— Ира, как ты?
Миша сразу бросился ко мне. Обнял. А я в очередной раз поймала себя на том, что не чувствую к нему ничего кроме дружеской симпатии.
Раньше мне казалось, что выйти замуж хорошая идея. В конце концов, не все браки должны строиться на какой-то безумной страсти. И вообще, если уж совсем честно, то в подобных ситуациях, чем ты спокойнее, тем проще будет жить.
Безумная любовь у меня была. Раз и на всю жизнь. Хватило с головой.
— Болела, Миш, — ответила я. — Но теперь уже намного лучше. Как твои дела? Что с работой?
— У меня нормально, — отмахнулся он. — А вот за тебя волновался. Этот твой… хм, бывший муж не пускал меня на порог.
— Я действительно плохо себя чувствовала.
— Еще бы! Рядом с ним… Прости, Ир, понимаю, как тебе сейчас тяжело.
— Не тяжело, Миш, — покачала головой.
А он будто и не слышал, продолжал говорить дальше, какой Арсанов гад и как ставил ему палки в колеса, только бы мы не встретились.
Правда потом Михаил вдруг резко замолчал.
— Подожди, — он посмотрел в мои глаза. — Ты хочешь сказать, что он не держит тебя рядом силой?
Уже было трудно ответить на такой вопрос.
Скорее уж нет, не держит. Но как объяснить Мише все эти противоречивые эмоции. И надо ли объяснять?
— Ир, я люблю тебя, — твердо произнес Михаил. — Для меня ничего не поменялось.
— Знаю, Миш, но я… тоже свои чувства никогда не скрывала. Мне жаль, но я никогда не смогу полюбить тебя, как ты заслуживаешь.
— Ничего, мы это обсуждали. Моей любви хватит для нас обоих. Это не проблема. В отношениях всегда так. Кто-то привязан сильнее.
— Нет, Миш, прости.
Слова дались тяжело, но я не могла поступить иначе.
— Ир, он тебя бросил. С детьми. Забыла? Он вас на улицу выгнал среди ночи. Под дождь. А теперь… если бы я не знал тебя, то решил бы ты с ним решила остаться ради денег. Но нет. Ты не такая. Тогда… Ир, признавайся честно, он тебя шантажирует? Давит? Угрожает, что отберет детей?
— Нет, — покачала головой.
Надеялась, Давид действительно до настолько гнусных поступков не опустится.
Миша понял мой ответ по-своему.
— Ира, как ты можешь оставаться с ним? После всего?!
— Я не остаюсь с ним.
— Тогда что все это значит?
— Миш, я не могу выйти за тебя замуж. Это было бы неправильно. Ты один из самых достойных мужчин, которых я встречала. Уверен, ты заслуживаешь самого лучшего. Ты должен встретить ту женщину, которая полюбит тебя всем сердцем. А я… мое сердце давно занято. Прости.
— Я понимаю. У вас дети. Прошлое. У вас… но как ты можешь ему доверять?
— Миш, ты не понял. А я наверное, не в лучшем состоянии, чтобы объяснять. Но знаешь, я не собираюсь оставаться с Давидом. Просто и за тебя выйти замуж не смогу. Дело не в доверии.
— Ты хочешь побыть одна?
— Да, но вообще, я же никогда не буду одна, — улыбнулась. — У меня есть мои малыши.
— Значит, ты хочешь бросить меня?
— Миш…
— И его — тоже?
— Мы можем общаться, но в дружеском ключе. А с Давидом я надеюсь построить приятельские отношения. Все-таки детям нужен отец.
— Значит, ты решила мы оба тебе не подходим?
— Думаю, мне просто не нужны отношения.
Михаил как будто приободрился. Вероятно, даже после моих слов он лелеял надежду на перемены, на то, что я снова соглашусь стать его женой, раз не вернулась к Давиду.
Конечно, я постаралась донести до него реальное положение вещей. Но он точно не хотел слушать. Все понимал, как ему удобнее.
Хотя возможно, его порадовало, что и с Арсановым не остаюсь.
Мы еще некоторое время поговорили, а после попрощались. Наблюдая, как Михаил выходит из комнаты, я надеялась, что он вскоре встретит женщину, которая подарит ему любовь. И сам полюбит ее.
Все-таки Миша хороший человек. Пусть будет счастлив.
Послышался звук открываемой двери, и я вздрогнула, увидела, как в гостиную заходит Давид.
— Я устала, — пробормотала, понимая, что сейчас Арсанов захочет продолжить то обсуждение, которое между нами не завершилось.
Разговор с Мишей действительно измотал.
Да и я еще не до конца пришла в себя после вируса.
Хотя… мне стоило признать честно, я просто опасалась, что не сумею подобрать верные слова. Донести все, что требовалось донести.
И Давид не поймет.
А вражду с ним точно не осилю. Нам надо остаться друзьями. Но как? Слишком хорошо знаю Арсанова, его взгляды на жизнь.
— Я вижу, — сказал бывший. — Но есть еще один гость, который давно ждет тебя. Живет в дальнем крыле дома больше недели.
— Что за гость?
Сначала Михаил. Теперь…
— Леон же в тюрьме? — нервно спросила я.
— Почему ты сразу подумала про него? — нахмурился Арсанов.
— Не знаю, у меня не так много знакомых, — пожала плечами. — Все — твои. И встречи с Леоном мне бы больше никогда в жизни не хотелось.
— Этой встречи не будет. Обещаю.
— Хорошо, — вздохнула.
— Так у тебя нет идей? Кто это мог быть?
Рассеянно повела головой.
Давид говорил про сюрприз.
— Подожди, — пробормотала я. — Это сюрприз, который ты мне обещал? То есть это… человек?
— Обычные подарки тоже будут, — усмехнулся Давид. — Драгоценности. Автомобили. Но дай немного времени.
— Это не смешно, Давид.
— Разве я смеюсь?
— Кто
