а когда она отказалась из вежливости, даже не пытался настаивать.
Он появился точно в назначенное время — высокий, с той же мальчишеской улыбкой, от которой у Амины до сих пор замирало сердце.
— Привет, — коротко бросил Марк, стараясь не смотреть жене в глаза.
— Привет, — ответила она, демонстрируя равнодушие, хотя на самом деле ей хотелось броситься ему на шею и целовать так долго, пока не заболят губы.
Марк по-мужски приветствовал сына рукопожатием, однако Ванюшка сразу показал, что не прочь сократить дистанцию и залез к отцу на руки, чмокнул гладко выбритую щёку.
— На сём пиехал? — спросил детёнок.
Марк в поисках помощи глянул на Амину.
— Он спрашивает, на чем ты приехал, — живо подсказала она.
— А-а, на машине.
— У-у, долово. Я тозе хосю масину, больсой зип. А мы пиехали на бусе.
— На ав-то-бу-се, — по слогам повторила мама, уча сына правильному произношению.
— Ага, на бусе, — стоял на своём Ваня. — Покатись меня на масыне?
— Покатаю, — со всей серьёзностью пообещал Марк и спустил мальчонку на землю.
Ванюшка, не замечая напряжения между родителями, потянул их к горке. Они неловко присели рядом, наблюдая, как сын карабкается по лесенке.
— Гена сказал, я год провалялся овощем в коме, — произнес Марк, желая заполнить отвратительно вязкую тишину, похожую на сгнивший кисель.
— Да, — подтвердила Амина, искоса поглядывая на мужа. — В день аварии тебе провели сложнейшую операцию. Врач сказал, у тебя не было куска черепа размером с ладонь. Твоё состояние стабилизировали, а на следующий день ты впал в кому. И провёл в этом состоянии почти двенадцать месяцев. Этот хлыщ… Гена, — она выплюнула имя с ненавистью, но какой-то слишком театральной ненавистью, за которой скрывалось что-то куда более сложное. — В общем, он уговорил меня признать тебя недееспособным, стать твоим опекуном и созвать врачебный консилиум, который решил бы, сколь велики твои шансы на восстановление. Илюш, — она внезапно схватила его за предплечье и повернулась вполоборота, чтобы говорить, глядя в лицо, — они все твердили мне, что у тебя нет ни единого шанса. Даже заведующий отделением нейрохирургии, тот врач, который вёл тебя со дня поступления, он тоже говорил, что вероятность ничтожно мала. Поверь, я бы никогда не позволила отключить тебя…
— Я тебя не виню, — Марк перебил эмоциональный поток слов, потому как её глаза снова заблестели от слёз. — Не знаю, смог бы продержаться целый год, как ты, или отпустил раньше.
— Ты-то? Да ни за что не отпустил бы, — горько усмехнулась Амина, козыряя тем, что якобы его знает, как облупленного. — Ты по натуре боец, всегда готов был идти по головам ради своей цели.
Она погладила кожу рядом со внутренним сгибом локтя и обрисовала несколько выпирающих вен до самого запястья. Марку захотелось отсесть подальше.
— Как ты выздоровел? Да ещё и восстановился в столь короткий срок? Что с тобой сделали?
— Мне вживили имплант в нервную систему, он и помог наладить работу мозга, — пояснил он, не вдаваясь в тонкости. — Во многом даже улучшил её.
— Но только не память, да?
— Да, с памятью у меня всё не очень. Из прошлой жизни я помню только бабушку, но и её смутно. Если спросишь, как её звали, я не назову имени. Сохранились лишь отдельные образы.
— Елизавета Макаровна, — подсказала Амина, — так её звали. Коть, а меня ты совсем не помнишь?
Она обольстительно улыбнулась и переплела пальцы на их руках, словно заставляя его проникнуться теплотой момента.
— Нет, извини, — Марк мягко убрал её руку со своей и отодвинулся. Переключил внимание на пацаненка.
Они молча сидели рядом, пока Ваня с восторгом скатывался с горки.
Парк наполнялся детскими голосами, ароматом цветущих лип и теплом летнего дня.
— Может, попробуем снова? — вдруг вырвалось у Амины. — С чистого листа я имею в виду. Ведь когда-то нам было очень хорошо вместе.
Марк застыл подобно мраморному изваянию. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль, но давать надежду в такой ситуации — просто верх бесчестия, поэтому он медленно повернулся. В его глазах читалась целая гамма чувств — от сожаления до жесткости.
— Пойми меня правильно, пожалуйста, — начал он после долгой паузы, — я уверен, что твой муж любил тебя всем сердцем. Ты из тех женщин, которые достойны этого. Вот только я — не твой муж, больше нет. Мне досталось его тело и часть его воспоминаний, очень глубинных, по всей видимости. Однако в них нет тебя. Я хотел бы принимать участие в жизни сына, если ты позволишь, потому как считаю это правильным. Но даже к нему я пока что не испытываю эмоций. Не потому что мне так удобно, нет… Амина, прошу тебя, не усложняй.
Упрямая девица встала, не дослушав до конца, и выражение её лица легко трактовалось, как крайняя степень упрямства. Она явно намеревалась забрать сына и удалиться восвояси, однако в последнюю секунду передумала и желчно спросила:
— Это из-за Самойленко? Ты ведь разговаривал с ним! Что он наговорил обо мне?
— Он тут вообще не при чем, — Марк тоже выпрямился, и теперь они стояли напротив.
— Ну конечно! — всплеснула Амина руками. — Ещё вчера ты был гораздо мягче, а теперь и коснуться себя не даёшь. И всё это лишь потому, что чувств ко мне нет, ага. А они не пропали, случаем, когда Гена похвастал, что пару раз затащил меня в койку? — она почти кричала, привлекая внимание прохожих.
Некоторые мамаши уже с интересом поглядывали в их сторону, явно заинтригованные бесплатным представлением.
— Я повторяю, Гена тут ни при чем, — успокаивающе проговорил Марк.
— Да, это я уже слышала. Так вот учти, пожалуйста, и мою точку зрения, — она пригрозила ему пальцем. — Я по уши находилась в дерьме. На мои плечи легли все проблемы этой грёбаной жизни: мама окончательно выжила из ума, ей требовалась круглосуточная опека; Ванечку с трудом удалось пристроить в детский сад, без взяток, знаешь ли, в очереди люди стоят годами, мне пришлось устроиться нянечкой, чтобы выбить нам место под солнцем. А тебе не помнится такая деталь, как ипотека? За пару лет до аварии мы купили квартиру в чёртов кредит! И знаешь, кому выпала честь его выплачивать?
— Амина.
— Нет, дорогой, ты дослушай! А то ты у нас святоша, а жена — потаскушка распоследняя.
— Я ни единым словом тебя не упрекнул…
— Да разумеется! Ты просто послал меня куда подальше, потому что, видите ли, я ему изменила! Да, я спала с этой скотиной! Потому что только так у меня был шанс выжить! Благодаря деньгам, которые давал Гена, я волокла на себе всю семью.
