под веками.
— Ты пришел.
— Я не мог остаться в стороне — ни когда ты пела, ни когда скучал по тебе так сильно.
— Я считала дни, — признаюсь.
— Я считал часы, — он медленно отпускает меня, но не выпускает полностью. Его темные глаза теплые от эмоций. Открытое лицо, даже здесь, среди всех этих людей. — Спасибо.
— За что?
— За то, что ты — это ты, Саммер. За то, что ждала, пока я разберусь с собой.
— Я ждала бы и дольше.
Его губа изгибается, и взгляд скользит по моему лицу. Я знаю, он снова пытается запомнить его. Он делает это часто, впитывая детали.
— Как ты? — спрашиваю я. — Честно?
— Честно, — повторяет он. — Было ужасно. Самое трудное, что я когда-либо делал.
Мне хочется услышать об этом. О местах, где он побывал, о людях, которым рассказал. О врачах, с которыми говорил. Но не сейчас, не здесь, не когда он смотрит на меня с таким счастьем. Не когда мое сердце парит.
— Ты сейчас здесь, — шепчу я.
— Да, и я больше не уйду. Пока ты будешь меня хотеть.
— Навсегда, — говорю я.
Он засовывает руку в карман и достает сложенный листок бумаги, вкладывая его мне в ладонь.
— Ты говорила мне составить свой собственный список, — говорит он. — Вещей, которые я хочу сделать в жизни.
Мои глаза затуманиваются, когда я смотрю на аккуратно сложенный листок, не в силах произнести ни слова.
Голос Энтони смягчается.
— Ты напомнила мне, кем я был раньше, и кем хочу быть снова в будущем. Со зрением или без него.
Я разворачиваю бумагу. Его четким, угловатым почерком написан короткий список. Первый пункт уже вычеркнут.
Сказать женщине, которую люблю, что чувствую.
— Я поторопился, вычеркивая первый пункт, — бормочет он. — Еще не сделал этого как следует.
Я не могу дышать, когда он берет мою щеку в ладонь, проводя большим пальцем по нижней губе.
— Я люблю тебя, Саммер. По многим причинам. За то, кто ты есть. За твою доброту, нежность и улыбки. За твой оптимизм. Но также за твои плохие дни, и твою неуверенность, когда ты разозлилась на того курьера.
Я хмурюсь при воспоминании, а он улыбается шире.
— Да, особенно это. Я люблю то, что ты находишь светлую сторону везде, даже когда это бешено раздражает. Я люблю то, что ты не нуждаешься во мне. Ты хочешь меня. В этом есть разница. Я не могу обещать, что буду тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, каждый день и всегда. Однажды я больше не буду видеть, и это ужасает меня, Саммер. Я не всегда буду справляться с этим. Но я буду стараться. Я буду жить этой жизнью в меру своих способностей. Это ты сказала мне, что я не умираю, что мне нужно перестать вести себя так, будто так и есть. Ты была права. Потому что даже слепым, у меня будут две руки, чтобы держать тебя, рот, чтобы целовать тебя, и пальцы, чтобы прикасаться к тебе, этого достаточно. Этого всегда будет достаточно.
Мои глаза затуманиваются, пока я не могу разглядеть его черты. Это не мешает мне искать его губы.
— Я тоже тебя люблю.
Он целует меня с низким, хриплым звуком в горле, руки сжимаются вокруг меня. Остаток его списка мнется в моей руке, и я смеюсь, целуя его, пытаясь одновременно оттолкнуть. Он качает головой и целует меня снова и снова.
Публичные проявления нежности не были его стихией, но вот мы здесь.
— Я должна прочитать остальное из этого списка, — говорю я.
Его руки впиваются в мои бедра, губы у моего уха.
— Ты можешь прочитать его позже вечером, — бормочет он, и в этих словах — обещание. — А сейчас, хочешь представить меня своим друзьям?
— Как…?
— Да, — говорит он, глаза яркие. — Как своего парня.
Я нахожу его руку своей и веду через бар, чувствуя, будто парю.
ГЛАВА 29 Саммер
Я кладу трубку после разговора с тетей, сердце колотится. Даже во время отпуска она не может перестать работать. Не могу винить ее. Не когда дела идут так хорошо.
— Энтони? — зову я.
— Я здесь!
Я оставляю телефон на его кухонной стойке и босиком выхожу на террасу. Он лежит на шезлонге у бассейна, в руке планшет для чтения. Эйс, пушистая золотистая змея, рядом с ним в тени террасы.
Солнце позволило коже Энтони загореть до темного коричневого оттенка, а его волосы взъерошены соленой водой и ветром. Между бровей — крошечная морщинка. Я обожаю ее. Она всегда появляется, когда он сосредоточен, работает или читает.
— Как прошло? — спрашивает он.
— Потрясающе, — говорю я. — Фантастически. Идеально!
Он откладывает планшет.
— Ладно, теперь мне любопытно.
— Она, возможно, попросила меня взять на себя обучение новых сотрудников, которых мы нанимаем перед запуском приложения.
Энтони садится и жестом подзывает меня. Я подхожу ближе, его сильные руки обхватывают мою талию.
— Конечно, тебя попросили. Ты будешь отличным инструктором.
— Думаешь?
— Абсолютно.
— Думаю, это может быть очень интересно. Я могу создать инструкции. Может, и тимбилдинг тоже. Это важно, правда?
Он улыбается.
— Очень.
Я провожу рукой по его волосам, огрубевшим от соли.
— Она, кстати, просила передать тебе привет. И Жером тоже.
Скептическое выражение на его лице заставляет меня рассмеяться.
— Ладно, признаю, не думаю, что Жером действительно это сказал. Но Вивьен утверждает, что да, так что я поддержала.
— Хм, — говорит он, притягивая меня к себе на колени. Я устраиваюсь, раздвинув ноги по обе стороны от него, и шезлонг скрипит под нашим общим весом. — Ты уверена, что она не против нас?
— Уверена, — говорю я, дразняще целуя его в щеку. — Совершенно точно.
— Ей совсем не было неприятно?
— Ее все устраивает. Разве она сама тебе этого не говорила?
— Говорила, — признает он. Он говорил с моей тетей о нас в офисе несколько недель назад. В костюме. Очень профессионально — потому что, как он сказал, не хотел, чтобы она думала, будто он не серьезно настроен по отношению ко мне.
Я сказала ему, что он не просит моей руки у отца. Он подмигнул и сказал «пока нет», и я полностью онемела.
— Но, — продолжает Энтони. — Она может сказать одно мне и другое — тебе наедине.
— Вообще-то, как раз наедине она говорила мне кое-что, — говорю я, сцепив руки у него на шее.
— Да?
— Она сказала, что рада, что я наконец нашла хорошего мужчину.
Энтони закрывает глаза при этих словах. Он все еще не умеет принимать комплименты.
— Верно.
