class="p1">Сигарета выкурена, легкий снег превратился в лютую метель, а мы по итогу имеем – пять приводов за драку в общественном месте, хулиганство и хищение в мелких размерах.
И, конечно, у всего есть оправдание!
Более того, часто оно даже подтверждено следствием.
И, в целом, тональность у этих преступлений весьма харизматичная.
Часть я даже оценил.
– Значит, преступность, отягощенная моралью, да? – вскидываю бровь.
– Вроде того.
– Сам знаешь её?
По риторике слышу, что да.
– Мы живем рядом, товарищ майор. Часто пересекаемся.
– И как? Нормальная девочка?
– Ответственная очень! Ничего плохого сказать не могу. Волонтер!
Киваю на "досье", которое держит сержант в руках.
– А эт тогда что?
– Так... – растерянно. – Человек неравнодушный просто. Редкость в наше время.
Редкость?
Я бы назвал это иначе.
Упорно причинять добро, даже если тебе каждый раз прилетает по шапке – это диагноз!
Но ведь нормальные нас и не потянут, да?
– Ага... – отвечаю ядовито. – Все через задницу, зато от чистого сердца.
– Примерно так – ухмыляется сержант.
Дожили...
Прямо фан–клуб имени Берской в моем отделении.
И, пройдя к обезьяннику, теперь я целенаправленно оглядываю девчонку с головы до ног...
Со всем возможным скепсисом.
Рыжая – искоса, настороженно разглядывает меня в ответ, будто пытаясь прощупать опасную направленность моих мыслей.
И ведь красивая, дурёха!
Длинные, волосы, губки пухлые, глаза – зеленые, кошачьи...
Хитрые!
Такая и штабелями мужиков бы укладывать могла, если б только захотела.
Вот и что она здесь забыла, спрашивается?
Бесит.
– Что смотрите? – буркает раздраженно. – Я вам не музейный экспонат.
Это точно.
– Звать–то тебя как?
Забавное дело – всю подноготную знаю, а про имя и спросить забыл.
– Эй, майор... Ты давай–ка без этого. Я ребёнка твоего не трогала! А улыбаться у нас законом не запрещено.
Закатываю глаза.
Ну точно наш клиент!
Вместо ответа на прямой вопрос сразу выдает оправдания.
– Звать, спрашиваю, как? – повторяю устало.
Быстрый, настороженный взгляд.
– Ну, Василиса я! – с опаской. – И что?
О, прямо как в сказке!
А сказка нам сейчас очень нужна... Просто позарез, да?
Так...
Нет, майор, стоп!
Это хреновая идея... Байсаров, фу! Брось ты эти мысли. Да какая из неё няня? Она ж ребёнка тебе испортит...
Но доводы эти не работают.
"Ваша дочь закрыта от мира. Никого к себе не подпускает " – вспоминаю слова психолога.
Но...
Эту же подпустила! Даже передачки ей, вон, притащила, познакомилась.
И криминала за плечами у этой девчонки нет.
Так, благородные мелочи!
А у тебя, майор, опять нет няни для ребёнка. Потому, что ребёнок твой ни с кем на контакт не идет и, человеческому роду, мягко говоря, не доверяет.
Чуешь связь?
Ещё как...
– Мне нужна няня – говорю ей прямо. – Сегодня же.
Девочка удивленно округляет глаза.
– Няня? – переспрашивает. – А я тут причем?
– С проживанием. Питание за мой счет. С зарплатой не обижу.
Замечаю, как во взгляде у неё пробегает сомнение, а сразу за ним следует ещё большее удивление.
Ага.
Значит, дошло.
– Ээ, нет, начальник! Спасибо, конечно, но я лучше тут посижу.
Василиса демонстративно усаживается на лавочку.
И, сложив руки на груди, отворачивается.
– Берская, ты тут не посидишь – припечатываю холодно. – Ты либо ко мне пойдешь, на исправительные работы, либо в СИЗО – за побои и грабеж.
– Это шантаж?!
– Рад, что смог донести свою мысль корректно – чеканю я. – Итак?
Но девочка в ответ – только сверлит меня взглядом в упор.
Секунда, две, три...
– Зарплату за месяц вперед! Сегодня же.
Вскидываю с претензией бровь.
– А тебе не кажется, что условия ставят по другую сторону решетки?
– А вам не кажется, что няню в принципе выбирают не за решеткой?!
Усмехаюсь.
– Зарплата за месяц вперед. Идет – протягиваю ей через решетку руку.
Снова давим друг друга взглядом.
Слышу за спиной тихие шаги.
Оборачиваюсь.
Лиса, зареванная, подходит ко мне и в драматичном молчании цепляется за мои брюки.
Ох.
Спасибо, солдат!
Моральное давление нам сейчас как раз кстати...
– Ладно... – сдается рыжая, сочувственно глядя в её сторону.– Но это не из–за ваших угроз, ясно?
И, подойдя ближе, пожимает мою ладонь.
– Разумеется – отвечаю с сарказмом. – Это просто потому, что ты благородная душа!
А я – дядька совсем не благородный.
И предпочту этим воспользоваться.
Глава 6 Дед Вася
Лиса, важно держась за руку Василисы, шагает по парковке продуктового.
Из её маленького, женского ридикюля торчит вездесущая морда Полковника.
Торчит – принципиально.
Потому что Полковник – существо в нашей семье одушевленное, и должен всегда находиться в гуще любых, семейных событий.
На Полковнике маленькая шапка–ушанка из магазина для кукол.
Ребёнок мой тоже в полной экипировке.
На Лисе теплая шапка, мощный пуховик почти до пола, под ним – мохнатый комбинезон, колготки...
А вот наша Василиса–краса – "обнять и плакать".
В легкой куртке, низких сапогах и с распущенными волосами, которые спускаются прямо к талии.
И все это, конечно, охуеть, как красиво, но...
Шапка твоя где, бестолочь?
Мода на бестолковый фарс с риском менингита прошла лет эдак десять назад.
Бабы – дуры, ей богу...
– Не бойся... – вещает Лиса дружелюбно. – Папа у нас добвый. А еси будет не с–ушаться, ты мне скажи, я Пауковнику пе–едам. Он его быст–енько...
И, нахмурившись, сурово сжимает ладонь в кулак и потряхивает им, показывая, что мне там сделает Полковник.
Вздыхаю.
У нас в семье жесткий матриархат, да.
Щелкая по кнопке, открываю автомобиль и впуская девочек внутрь.
А сам, загрузив все покупки на заднее сиденье, усаживаюсь за руль.
– Пап! Вквючи мою песенку! – уже командуют мне.
Клацая по кнопке, ищу нужный трек.
Моя дочь, как настоящий гангста, фанатеет по Эминему и готова бесконечно слушать его "Пересмешника".
Припев
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/426466/426466.jpg)
