начали разговор, а вы уже решили, что я плохой? Или всё дело в той сцене?
— У меня свои причины, — резко бросила я, сделав шаг в сторону, чтобы обойти его.
Но он снова оказался передо мной, вызывающе улыбнувшись.
— Ваши причины противоречивы. Если вы меня осуждаете, почему не хотите узнать правду?
Его слова и тон раздражали всё больше. Он словно наслаждался тем, как выводит меня из себя.
— Потому что такие, как вы, умеют доказывать «правду» только грубой силой.
— А вы резкая, — заметил он, делая шаг ко мне. — Не боитесь выступить против незнакомца. Это интригует.
Его взгляд пристально ловил мой, словно проверяя, отведу ли я глаза первой. Это напрягало, что я решила не показывать.
— Рада, что смогла вас хоть чем-то развлечь, — бросила я сухо. — Теперь позвольте пройти.
— Конечно, — легко согласился он, но не сдвинулся с места. Его улыбка вдруг стала загадочной. — Но только если пообещаете, что я увижу вас снова.
Сказанное звучало как выбор, но взгляд говорил обратное — он не просто стоял на месте, он играл со мной.
— Точно нет, — отчеканила я, обойдя его и направляясь к выходу. Сердце стучало чаще, а нервы были на пределе.
— Посмотрим, — донёсся его голос, провожая меня. Холод пробежал по спине.
Снаружи вечерний ветер пытался остудить мои разгорячённые мысли, но его взгляд — пронизывающий, насмешливый — по-прежнему не выходил из головы.
Деловое предложение
Сегодня наступил первый день, когда я наконец устроила себе выходной. Так давно не отдыхала, что забыла, как это — просто ничего не делать.
Компания постепенно выходила из кризиса, возвращала долги и начинала приносить прибыль. Люди снова хотели работать со мной, даже те, кто когда-то отпускал в мой адрес откровенные гадости. Мужчина, который на вечеринке у Карла звал меня доставить удовольствие его друзьям, пытался заключить со мной партнёрские отношения. Я его выгнала, поставив себе цель закончить карьеру этого недоархитектора. Он ещё приползёт и будет умолять о прощении.
От мыслей меня отвлёк дядя Адам, поставивший перед моим носом тарелку с жульеном. Поковыряв его вилкой, я взяла кусок в рот. Даже вкусная еда не вызывала былого восторга. Кем я стала?
— Что случилось, малышка? — дядя Адам по-обычному обнял меня за плечи. От него веяло свежестью и чем-то сладким, может, ванилью. Я автоматически положила голову на его плечо, принюхиваясь.
— Ох, если бы ты только знал… — я закрыла глаза, чувствуя, как жалость к самой себе подкатывает к горлу, заставляя бороться с желанием всё выложить. Но я не могла рассказать ему обо всём. Особенно о Викторе. Эта тема оставалась для нас табу.
Адам сел рядом, и его привычно безмятежный взгляд вдруг изменился. Он внимательно посмотрел на меня, а потом его глаза на секунду задержались на моих губах. Я нервно отвернулась, ощущая, как в душе зарождается смутная тревога.
— Ты всегда была сильной, Рокси, — его голос прозвучал мягко, но с интимностью, которая никогда прежде не появлялась в наших разговорах. — Но даже сильным людям иногда нужна поддержка. Это нормально.
Я попыталась улыбнуться, чтобы сгладить напряжение, но улыбка вышла фальшивой.
— Может, мне взять небольшой отпуск? Уехать, проветриться… — едва слышно произнесла я, надеясь, что смена темы отвлечёт от странного ощущения, поселившегося внутри.
Но его следующий ответ только всё усложнил.
— Я мог бы поехать с тобой. Мы бы посетили те места, о которых ты столько мечтала. Ты же раньше так любила путешествовать, — сказал он, мягко проведя рукой по моей спине.
Я напряглась.
— Спасибо, но у тебя ведь работа, дела… Да и я ещё не уверена, что это хорошая идея, — попыталась уклониться я. На самом деле, я знала, что никуда не поеду. Пока моё сердце оставалось рядом с Виктором, любое бегство выглядело бессмысленным. Но дядя Адам упрямый. Если он что-то решил, убедить его в обратном было почти невозможно.
— У меня всегда найдётся время для тебя, — сказал он с каким-то странным и тяжёлым оттенком искренности в голосе.
На мгновение наши взгляды пересеклись, и я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Ещё чуть-чуть, и это ощущение стало бы невыносимым.
Я резко поднялась, стараясь скрыть панику:
— Мне нужно побыть одной, немного проветриться, — вымолвила я, чувствуя, как голос срывается.
Адам тоже поднялся, но я остановила его жестом.
— Нет, правда, я должна сама во всём разобраться. Надеюсь, ты понимаешь.
Он помедлил, и в его глазах мелькнула тень недовольства. Но потом он кивнул.
— Как скажешь, — тихо ответил он.
Я вышла, чувствуя, как внутри всё кипит от смешанных эмоций. На душе было тяжело, словно произошло что-то неправильное. Адам оставался моим самым родным человеком. Я напоминала себе об этом снова и снова, стараясь вытряхнуть из головы навязчивую идею.
Непрошенные мысли прервал звонок. Звонила Ника. Мы с ней связывались раз или два в день, и она всегда рассказывала, как у Виктора идут дела.
— Как он? — вырвалось у меня, стоило только ответить.
— Завтра его выписывают, — вздохнула Ника и продолжила: — Он возвращается в логово. Пока поживёт у нас по совету врача. Хотя ему уже надоела эта забота. Он хочет скорее вернуться к работе.
Я затаила дыхание и прикрыла глаза, представляя его образ, будто он находился перед глазами.
— Он спрашивал про меня? Что-то вспомнил? — в моих словах слышалась тихая надежда, перемешанная с беспомощностью.
— Воспоминания ещё не вернулись. Но он говорил о тебе…
Молчание заставило меня занервничать.
— Что он сказал? Ненавидит меня?
— Нет, что ты. Он интересовался, в каких вы состояли отношениях, потому что нашёл фото в телефоне, где вы целуетесь, — Ника коротко рассмеялась. Я тоже, но мой смех был нервным.
— Ты рассказала ему?
— Да, извини. Ты хотела, чтобы он сам вспомнил, но так вышло, что он узнал раньше. Я объяснила, что вы притворялись парой и показала ваш договор. Он промолчал.
В наступившей тишине я не знала, что сказать, ведь всё было понятно и без слов.
— Он обязательно вспомнит тебя, не отчаивайся, — Ника нарушила молчание. Я была ей безмерно благодарна за поддержку. — Почему ты его не навестишь? Может, это помогло бы. Если бы он каждый день видел твоё лицо…
— А если это не сработает? — я не разделяла её энтузиазма. — Мне страшно видеть его таким. Я хочу прийти, но боюсь, что он меня прогонит. Боюсь, что я больше ему не нужна.
В ответ Ника обречённо вздохнула.
— Не закапывай себя преждевременно. Если не вспомнит, полюбит заново. Дай ему шанс. Ещё один.
Ника стала для меня путеводной
