и раньше я никогда не оказывалась на грани психоза. Это не может быть психоз. Просто не может быть.
Так ведь?
Я сглатываю.
— Луна?
— Нет, — шепчу я, зажимая уши ладонями. — Нет, нет…
— Лу, ты там? Это Бенуа.
Я убираю руки и затаиваю дыхание, прислушиваясь.
— Давай, Луна. Тут холодно, — ворчит мой друг.
По мне прокатываются облегчение и восторг, заставляя броситься к двери и распахнуть ее.
Рука Бенуа застыла перед тем, как постучать. Он промок до нитки, одетый в куртку, зеленую футболку и черные брюки-карго, а его темные волосы распластались по лбу. Но кривая ухмылка, которую я видела всю свою жизнь, никуда не делась.
— Привееет, Лу!
— Бенни! — то ли шепчу, то ли взвизгиваю я, запрыгивая на него и вышибая из него весь воздух.
— Уфф, — смеется он, как всегда, подхватывая меня. Потом он крепко меня сжимает, шепча мне в волосы: — Переживал за тебя, cher.
От его теплых, знакомых объятий мои глаза наполняются слезами. Его руки похожи на дом больше, чем все, что произошло с тех пор, как начался этот кошмар. Он — семья и безопасность. Раз он здесь, то папа и спасение тоже неподалеку. Когда он отпускает меня и вскрикивает, несколько слез все же проливаются.
— Срань Господня, что с тобой случилось? — он хмурится, держа меня за руки и делает шаг назад, чтобы посмотреть на меня. — На тебе больше царапин и синяков, чем в тот раз, когда вы с Люси решили попробовать танцы на пилоне. А твой костюм из Лебединого Озера держится на последнем перышке. Буквально.
Я пускаю взгляд на оставшийся почти без перьев лиф и разорванную шопенку, и пытаюсь ухмыльнуться, чтобы развеять его тревогу. Если бы Бенуа узнал подробности, его бы хватил удар.
— Я в порядке. От пилона было больнее, честно. Мы с Орионом… упали с парочки водопадов.
— Что… — таращится он на меня. — Что вы сделали?
Я отмахиваюсь от него.
— Я расскажу все по дороге домой. Как давно ты следил за нами? Ещё до кладбища? Я знала, что что-то видела. Подумала, что это животное или одно из тех суеверий про лес, о которых он говорит...
— Стой, погоди, какого еще кладбища?
— Уитби Роуз, конечно. Ты ведь там меня нашел, да? Оттуда нас выследил? Как ты нас нашел? Мы шумели? Я пыталась идти бесшумно, как учил Орион, но это трудно, и…
— Луна, притормози, пожалуйста. Ты уже давно не говорила так быстро. Я разучился поспевать за тобой, — он потирает виски и показывает большим пальцем себе за плечо.
— Когда я и еще несколько Теней обнаружили маячок из машины Ориона вниз по течению, мы разделились, и я шел вдоль реки. Этот домик оказался первым признаком цивилизации, и никто не играл Deliverance на банджо среди деревьев, так что… — он красочно заканчивает рассказ, слегка поклонившись. — Вот я и здесь.
— Deliverance? Серьезно? — я скрещиваю руки на груди. — Вот это вот уже обидно, Бенуа.
Он игриво улыбается, невинно пожимая плечами.
— Давай я перестану говорить обидные вещи, когда эти мудаки перестанут за тебя драться, ладно? И вообще, хорош болтать. Время продолжать спектакль!
Одной рукой он берет мою, а другой достает телефон и листает контакты до тех пор, пока не появляется профиль моего папы. Потом он отдает его мне.
— Вот, позвони ему и скажи, что мы уже идем. Он был на другой стороне горы, когда мы разделились, так что у него уйдет много времени на то, чтобы приехать и нас забрать. Я съехал по склону этого ущелья во время бури, но если мы выйдем сейчас, когда погода поспокойнее, то может, пройдем тем же путем, что и я. Надеюсь, он появится как раз к тому времени, как мы выберемся на главную дорогу.
Моим мыслям требуется секунда, чтобы проясниться.
— Стой…
— Это не то, что бы приятное путешествие вдоль реки, — он морщится, глядя в дождливое небо. — Здесь всегда такие жуткие дожди?
Он подталкивает меня, но я тяну его обратно.
— Подожди. А как же Орион?
Его лицо темнеет.
— Ты про Фьюри? Не волнуйся. Он считай, что мертв. Сол начнет охотиться за ним, как только ты позвонишь ему и скажешь, что ты в порядке.
Он тянется к телефону так, будто собирается сделать звонок вместо меня, но я вырываю его у него из рук.
— Нет!
— Какого…
— Вы ему не навредите. И мы должны подождать, пока он вернется. Я не хочу уходить без него.
Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить, и я не сразу замечаю ошеломление и боль на лице Бенуа.
— Ты… ты не хочешь уходить без него? Луна, мы пришли тебя спасти, — говорит он медленно, тем же тоном, когда я призналась ему в том, что целилась из пистолета на копа. — Хорошо, cher? Если это та фигня про я-влюбилась-в-своего-сталкера-у-меня-стокгольмский-синдром, то давай я помогу тебе прийти в себя. Он похитил тебя. Убил человека на заднем дворе «Маски»…
— Нет, он…
Он сделал это ради меня. Слова вертятся у меня на языке, но в этот раз я их проглатываю. Если Бенуа хотя бы заподозрит, что я влюбилась в своего похитителя, это будет конец.
И все же… а я влюбилась в него?
Орион Фьюри — собственник и беспощадный человек. Но еще он заботливый и задумчивый. Единственный раз, когда он вел себя жестко со мной, дело касалось моей безопасности.
Черт. Может у меня и правда Стокгольмский синдром. Разве это не удача? Я имею в виду, давайте добавим еще один пункт в мой список диагнозов, как вишенку на сраный торт.
Только… даже мысль об этом вызывает укол вины в груди. Орион был честен о том, насколько он мной дорожит, и мои собственные чувства становятся такими же ясными.
— Я бы погибла, если бы не он, — говорю я вместо этого, полагаясь на безопасную для меня правду.
Бенуа оглядывает меня и с нажимом объясняет:
— Он выживет здесь и один, Лу. Фьюри, считай, рождаются с этими инстинктами.
— Я… — что-то переворачивается у меня в груди. — Прости. Я просто не могу вот так уйти.
— Луна, — стонет он, наполовину с раздражением, а наполовину умоляя.
— Давай подождем, — упрашиваю я. — Пожалуйста, Бенни. Он вернется в любую секунду. После того, как вы поговорите, ты поймешь, о чем я. Ты очень многого не знаешь.
Я отхожу в сторону, приглашая его войти. Он медлит на пороге, задумавшись. Он барабанит пальцами по дверному косяку и плотно сжимает губы. Через пару мгновений он кивает сам себе и делает шаг
