Заглядывая в чужие квартиры, Светлана мечтала о своей. Обязательно с довольным котом на подоконнике, кучей детишек, прилипших носами к стеклу, и мужем, мелькающим за их спинами на заднем плане. Вот только ни квартиры, ни мужа, ни детишек, ни кота пока не предвиделось. Она загрустила.
Немного пожалев себя, Светлана поднялась в супермаркет и уже хотела взять тележку для продуктов, как неожиданно ее окликнули.
— Извините, девушка, можно с вами поговорить?
Перед Светланой стояла незнакомка с маленькой девочкой. Лицо ее показалось знакомым. Только откуда?
— Слушаю вас.
Светлана улыбнулась малышке.
— Вы были в зале суда. Наверное, вы подруга Веры? — уверенность девушки таяла на глазах, она заметно волновалась.
— Вы та самая Ника?! А это… — Светлана запнулась, уставившись на малышку.
— Да, я. А это Ева, — тихо ответила девушка, поглаживая ребенка по головке.
Они с минуту стояли молча.
— И что вам нужно от меня? — со вздохом спросила Светлана.
— Вы можете мне дать адрес Веры?
— Адрес Веры? Зачем? Вам мало ее страданий? Хотите совсем ее добить?
Светлана вглядывалась в лицо Ники, пытаясь понять ее намерения. Девушка заметно похорошела и округлилась с лица.
— Нет, нет, ни в коем случае, вы не подумайте! Наоборот, я хочу ее поддержать, — убедительно заявила Ника.
— Поддержать? — искренне удивилась Светлана. — Интересно как?
— Письмом. Я хочу написать ей письмо. Не знаю, как вам это объяснить, поймете ли вы меня, но мне правда очень нужно.
И Светлана вдруг вспомнила о непрочитанном письме, лежащем в сумочке. С минуту она сомневалась в правильности своего решения, потом расстегнула замок и извлекла оттуда конверт.
— Вот адрес. Есть у вас ручка, чтобы записать?
— Нет, я на телефон сниму, — обрадовалась Ника. — Спасибо вам.
Вера получила сразу два неожиданных письма. Одно — без обратного адреса. Мелкий прыгающий почерк был незнаком. Девушка вскрыла конверт, достала сложенный листик, развернула его и ахнула, едва не присев на пол. Ей писала Ника.
«Здравствуйте, Вера!
Мое письмо, наверное, вас удивит, но я не могла вам не написать.
Я долго думала, стоит ли его вам отправлять, и все же решила, что стоит. Вы должны выслушать меня, потому что именно вы изменили мою жизнь, именно вы заставили меня ценить то, что у меня есть.
Знаете, ведь я вначале очень сильно ненавидела вас. Мне казалось, что вы разрушили мою семью и уже никогда мы с мужем не будем счастливы. А ведь на самом деле все очень просто: нужно научиться любить, научиться прощать тех, кого любишь, иначе никогда не будешь счастлив. Я хочу простить вас, так как именно благодаря вам я познала истинное счастье.
Мне казалось, что я люблю Еву и делаю все, что для этого нужно. Я далее не вспоминала о своей первой беременности. Не думала о ней серьезно. Но после того, как пропала Ева, я испугалась, что могу навсегда потерять малышку. Впервые я задумалась о своем страшном поступке. Да, я совершила его под давлением, но сейчас не считаю это оправданием. Словно не было тогда у меня воли, я была совсем молода и совершенно не понимала, что делаю. Теперь я осознала, что натворила тогда.
Потеряв Еву, я поняла, что плохо заботилась о ней, раздражалась, когда малышка плакала ночами, мне хотелось выспаться. Когда она пропала, у меня начались еще более бессонные ночи.
В суде я узнали, что вы потеряли ребенка и очень из-за этого страдали. Я понимаю, как вы привязались к моей Евочке. Хоть мне и неприятно об этом говорить, но я заметила, как дочка подросла и похорошела. Вы столько всего для нее купили. Находясь с вами, она даже отвыкла от меня и некоторое время скучала по вам. Сперва я злилась и проклинала вас. Но потом будто озарение пришло. Я перестала винить свекровь и мужа в нелюбви ко мне и поняла, кок важно любить самой близких, не быть эгоисткой. А когда человека искренне любишь, он чувствует это, отвечая взаимностью. Только любящие близкие люди могут разделить с тобой горе.
Вы научили меня любить, спасибо вам за это.
Надеюсь, мы никогда больше не встретимся. Искренне желаю вам обрести свое счастье».
Вера перечитала письмо несколько раз, словно желая разглядеть что-то между строчек. Она искренне не понимала, зачем Ника написала его. Хотела еще раз напомнить, что малышка не принадлежит ей, Вере? Или Ника Вертушкина действительно осознала все и стала хорошей, заботливой матерью? Очень хотелось в это верить.
Во втором письме прощупывалось что-то твердое. Вера с нетерпением вскрыла его. Внутри был вложен пустой конверт с обратным адресом, листок в клеточку, исписанный знакомым со школы почерком, и фотография Германа и маленькой девочки лет пяти. Они стояли у озера, малышка прижималась щекой к его ладони. На обратной стороне крупными буквами было написано: «Мы с Аленкой». Дата стояла свежая.
Вера отложила письмо в сторону: ей не хотелось его читать. А вот фотографию спрятала и время от времени внимательно ее разглядывала. Волосы у Аленки были светлые, непослушные, небрежно стянутые резинкой на макушке и торчащие в разные стороны. Челка, словно казацкий завиток, свободной прядью была ловко закручена за одно ухо. Майка и короткие лосины смотрелись гармонично, но вид портили сбитые коленки.
Спустя две недели пришло еще одно письмо от Германа. Он не спрашивал, почему нет ответа, а просто рассказывал Вере о своих буднях. Она читала и молчала. Письма сыпались одно за другим. Герман много писал о дочери, часто просил совета. Девочка занималась плаванием и рисованием, давала хорошие результаты. Присылала рисунки и Вере.
И вот спустя несколько месяцев письма перестали приходить. Она уже ждала конверт со знакомым почерком, но Герман прекратил переписку. Вера решила, что так будет лучше. Не стоит тешить себя надеждами, ведь впереди еще целых четыре года.
Но спустя полтора месяца вновь пришло письмо, в котором Герман объяснял причину долгого отсутствия. Аленка сломала правую руку, и пришлось делать две операции по восстановлению функции локтевого сустава. К сожалению, детская ручка хоть и срослась, но до конца никак не сгибалась. У Аленки начался непростой период, она захандрила и перестала рисовать.
И Вера ответила. Она написала девочке очень теплое письмо со словами поддержки. И какая же была радость, когда в конце ответа на это письмо появилось целых два предложения, старательно выведенных детской рукой! Сердце Веры оттаяло, она уже не могла без этих писем жить, ожидая их с нетерпением.
Она думала об Аленке постоянно. Читая неумелые детские каракули, представляла крохотные пальчики, выводившие эти строки. Вдыхала запах бумаги и очень надеялась на продолжение дружбы с девочкой. Наступит тот час, когда Вера познакомится с Аленкой и сможет погладить ее непослушные волосы.
Прошло четыре года
Многие подумают: как сладок запах свободы, как сильно бьется сердце у человека, только что освободившегося после заключения! Как радостно перешагнуть линию, отделяющую заключенного от нормальной жизни…
Для Веры свобода пахла иначе — неуверенностью и тяжелыми воспоминаниями. Железные двери с грохотом закрылись, а она все стояла и стояла, вглядываясь в небо. Мимо нее пулей пронеслась молодая девушка Алла из тринадцатого отряда, освободившаяся с ней в один день. Синее «рено», вероятно, уже давно одиноко скучало на обочине. Из машины навстречу Алле выскочил мужчина. Девушка издала громкий гортанный вопль и бросилась на шею худощавому лопоухому мачо. Они с минуту кружились в объятиях, а потом нежно смотрели друг другу в глаза, весело что-то рассказывая и хохоча.
Слезы потекли по щекам, и Вера уже не различала лиц, они смазались в одно расплывчатое пятно. Ее тоже мог встретить Герман, он просил сообщить ей дату, но Вера не хотела. Она ждала этого часа и боялась его. За решеткой каждый день проходил по расписанию, все было ясно и понятно. Она привыкла к грубости, психологическому давлению, лжи, тяжелым непривычным работам, научилась справляться с эмоциями и выживать. А сейчас растерялась. Кто ждет ее в этом мире? Как дальше строить свою жизнь? За четыре года переписки они прекрасно поладили с Аленой, она заметно вымахала и уже училась в третьем классе. Герман неоднократно предлагал Вере расписаться прямо в стенах тюрьмы, не видя в этом ничего зазорного. Но она не соглашалась. Вера ждала новостей от Павла, но письма от него почти не приходили. Ночами снился один и тот же сон, как она держит на руках маленькую Злату. Вот только с каждым разом черты ее лица стирались из памяти…
