заключения, пока не прибудет ваш адвокат. — Сказала она мне, и я просто кивнула.
Они провели меня через участок, где я получила несколько взглядов; я уверена, что выглядела как зрелище: размазанная косметика, так как я не смыла ее перед сном, растрепанные волосы, все еще в моей юбке с высокой талией и желтой блузке. Меня поставили перед камерой, и без предупреждения несколько камер вспыхнули перед моим лицом. Снова без объяснений они схватили меня за руку и подвели к компьютеру.
— Ваши пальцы на панель. — Она направила меня сделать то, что они просили, сканируя все десять пальцев.
Затем усадили меня в угол, чтобы взять мазок изо рта. Перевели в отдельную комнату, где другая женщина-офицер обыскала меня. Меня переводили из одной комнаты в другую, люди трогали меня так, как хотели, прежде чем наконец поместить в камеру предварительного заключения с дюжиной других женщин... в основном проституток.
— За что ты попала? Потеряла самообладание на благотворительной ярмарке? — Одна из них оглядела меня с ног до головы, ее фиолетовые волосы были собраны, блестки покрывали ее живот, который был открыт из-за укороченного джинсового топа.
— Я избила мужчину кочергой...
— Изменщика?
— Насильника.
Одна за другой они просто ухмыльнулись.
— Класс.
— По-видимому, нет. — Вздохнула я, прислоняясь к кирпичной стене. Я хотела домой, к Мэсли, Уэсу и Максу. Я хотела заснуть в постели с ними. И все же я не могла выкинуть Алиссу из головы...
--
— Что значит, она должна остаться там на все выходные! — Он сошел с ума. Макс не сказал ни слова, потирая переносицу, пока его бесполезный адвокат стоял перед нами и излагал эту чушь.
— Понедельник — это самый ранний срок, когда судья сможет рассмотреть вопрос об освобождении под залог, если оно будет разрешено вообще. Мистер Эмерсон, с учетом вашей связи с ней, она может считаться риском побега, и в залоге может быть отказано.
— Ради всего святого. — Я застонал, повернувшись к окну.
— Мистер Сент-Джеймс говорит, что снимет все обвинения, как только Джейн извинится. Я знаю, это не идеально...
— Уволь его, — сказал я, зная, что они оба могут меня слышать. — Тот факт, что он думает, что извинения вообще возможны, доказывает, что он не тот человек для этого... для нее.
— Мистер Улер, я понимаю, что вы расстроены...
— Спасибо, мистер Лоуэл, что пришли, я позвоню позже. — Сказал он, и я бы обернулся, чтобы увидеть его выражение лица, но мне не нужно было, я мог видеть это в отражении стекла. Он покачал головой, схватил свой портфель.
— Нет проблем, мистер Эмерсон. Если вам что-то понадобится.
В комнате воцарилась тишина после его ухода, и Макс встал рядом со мной.
— Ты и я оба знаем, что Джейн скорее проведет год в тюрьме, чем извинится, — сказал я ему.
— Я знаю. — Кивнул он. — И я также знаю, что Арчибальд не отступится. Ему все равно, называют ли его насильником, потому что он верит, что никто не сможет это доказать, и поэтому они не могут его тронуть. Ему важно то, что его публично унизили перед Джейн. Мало того, что его арестовали, она избила его. — Он усмехнулся, я знал, что он серьезен, но не мог сдержаться. — Он хочет показать, что может заставить такую женщину, как Джейн, преклониться перед ним.
— Я не могу помочь ей в этом. — И я ненавидел это. — Я не люблю чувствовать себя бессильным.
— В следующий раз, когда она решит восстановить справедливость, давай убедимся, что она сделает это на британской земле. — Пошутил он, взглянув на меня и ухмыльнувшись.
— Мы никогда не успокоимся без нее, не так ли?
Он фыркнул. — Тот факт, что мы рады этому, делает нас обоих мазохистами.
Верно. — Так что дальше? Мы не можем оставить ее здесь.
Тук-тук.
Тук-тук.
— Войдите. — Макс повернулся к двери, как и я. Маркиз вошел в темно-синем костюме. — Маркиз, извини, Ирен в порядке? Это было безумное утро.
— Она узнала, что случилось, и потребовала, чтобы ее отвезли в полицейский участок. — Он покачал головой. — К счастью, наш сын удерживает ее в постели. Я на самом деле хотел узнать, могу ли я помочь. Да, я специализируюсь на британском праве, однако моя фирма сливается с американской фирмой Lorde and Chester сразу после Нового года.
Макс отошел, взял бутылку виски из бара. — Десятки фирм каждый год стремятся стать нашими юристами, ты мне нравишься, Маркиз, и ты скоро станешь членом семьи, но что делает твою фирму лучше остальных?
Маркиз взял бокал, который он протянул ему. — Два моих сотрудника уже сидят в ресторане напротив дома судьи Ландри, мы не остановимся, пока Джейн не выйдет. Кроме того, я хочу этого. Я обязан ей за все ее усилия для Ирен.
— Вытащи ее оттуда. — Приказал он, и Маркиз допил свой напиток, доставая телефон.
— Гейтс. Да. Продолжай. — Сказал Маркиз в телефон. Вот и все, затем он снова поднял глаза на нас. — Теперь мы ждем.
— Нет! — Мы оба услышали очень знакомый голос, прежде чем Мэсли вбегает внутрь, держа свою черепаху. Ее ореховые глаза искали комнату. Вскоре за ней появился Роджер.
— Простите, сэр, она не...
— Где мама! — Надулась она, обнимая черепаху. — Я хочу маму.
— Малышка. — Я опустился перед ней на колени, поглаживая ее лицо. — Мама ушла на некоторое время, но она вернется.
— Мама сказала пока-пока. — Сказала она так, будто знала, что я лгу, и она была слишком умна для своего возраста. Обняв ее, я поднял ее с пола и поцеловал в щеку.
— Мама была, ты спала. Хочешь испечь печенье для нее? — спросил я.
Она кивнула, но не сказала ни слова. Я взглянул на Маркиза, мне нужно было, чтобы он понял: нам нужно, чтобы это закончилось не только ради нас.
— Какое печенье ты хочешь испечь, малышка? — спросил я, направляясь к двери.
— Ягодное. — Улыбнулась она.
— Ягодное печенье? Я никогда такого не делал.
— Оно вкусное! — хихикнула она.
— Ну, тогда мы должны его приготовить! — Я покружил ее.
Все, что я мог сделать, это убедиться, что Мэсли в порядке, и предоставить остальное Максвеллу.
-- Джейн Чепмен. — Дородный офицер с волосами, торчащими из ушей, подошел к камере, держа планшет.
— Это я. — Я села на скамейку, надевая белые плоские туфли, которые мне выдали, и подошла к решетке. Он ничего не сказал, убрав планшет под мышку и открывая дверь камеры. Он отступил, чтобы я вышла, и когда я вышла, я повернулась к нему спиной, чтобы он снова запер меня.
— Нет. Ты едешь домой, следуй за мной. — Ответил он,
