запирая решетку.
— Что! Это нечестно! — Баттер, одна из девушек, с которыми я познакомилась, подошла к решетке, сверкая глазами на офицера. — Ты сказал, что судья не будет до понедельника.
— Сядь! — Рявкнул он на нее, не утруждая себя объяснениями. Глаза Баттер обратились ко мне, на ее губах была улыбка, когда она прислонилась к кремовым прутьям.
— Это какой-то бред?
— Еще одно слово, и я посажу тебя в D1 до понедельника. — Офицер-мудак ударил планшетом по прутьям, как будто она была собакой, которую заставляют сидеть. Баттер что-то пробормотала себе под нос, но отошла на свое место. Я понятия не имела, что такое D1, но не стала спрашивать.
Он провел меня к стойке регистрации, где офицер Анхела Гарсия, женщина, которая просила меня извиниться, стояла, скрестив руки, подписывая какие-то бумаги. Она положила на стойку пластиковый пакет, в котором были мои часы, браслет и туфли.
— Ваши личные вещи. С вами свяжутся по поводу даты суда. Вам лучше вести себя тихо до тех пор, мисс Чепмен.
— Я постараюсь. — Улыбнулась я, забирая свои вещи и доставая туфли. По-видимому, их можно было использовать как оружие, поэтому мне пришлось отдать их. Когда высокий худой мужчина с очками в толстой оправе и зачесанными волосами подошел ко мне после разговора с другим офицером.
— Мисс Чепмен. Я Тимоти Гейтс, один из ваших адвокатов, приятно познакомиться. — Он протянул руку.
— Я бы хотела, чтобы обстоятельства были лучше. Это вы вытащили меня из этого места? — Я улыбнулась, подходя к нему.
— Это были коллективные усилия, но да. Ваша машина ждет снаружи, мэм.
Я странно посмотрела на него, затем обернулась туда, где все еще находились другие женщины. Я больше не чувствовала себя Джейн Чепмен. Я не имела в виду это в негативном смысле. На самом деле, я не была уверена, что это значит. Но стоя здесь, за мной была тюремная камера, а передо мной...
— Мэм.
— Да, извините, пошли. — Улыбнулась я, выходя.
Прямо перед участком стоял черный Range Rover. Адвокат открыл для меня дверь, и внутри сидел не кто иной, как Уэсли, улыбающийся, хотя выглядел измученным.
— Я хотел стоять снаружи, но адвокаты Макса сказали не надо.
— Всегда джентльмен, — ответила я, садясь. Его зеленые глаза сразу же обеспокоенно осмотрели меня. — Уэс, я в порядке, обещаю.
— Я просто проверял, нет ли татуировок «МАМА». — Он ответил, взяв мою руку, я почувствовала, что она идеально подходит к моей.
— Жаль, я была следующей в очереди, когда ты появился.
Наклонившись, он нежно поцеловал меня, и впервые за то, что казалось вечностью, но было всего несколько часов, я расслабилась, обняв его. Уэс притянул меня к себе на колени. То, что должно было быть нежным поцелуем, стало чем-то большим, когда он откинулся на спинку кресла, его левая рука переместилась на мою талию, а правая — в мои волосы. Открыв рот, его язык скользнул в мой, переплетаясь с моим. Это было так хорошо, что я не могла сдержать стона.
— Боже, ты красива, — прошептал он, отрываясь, его губы были так близко к моим, что я чувствовала его дыхание.
— Лжец. — Я выглядела как дерьмо. Но все равно прижалась лбом к его лбу. — Спасибо, что вытащил меня.
Он нахмурился, его зеленые глаза не отрывались от моих. — Макс сделал большую часть работы. Но ты никогда не должна благодарить никого из нас.
— Это не значит, что я не буду. — Отстранившись, я убрала его каштановые волосы. Наслаждаясь тем, как он держал меня. — Как Макс и Мэсли?
— Ждут у телефона, скорее всего. — Ответил он, вынужденный отпустить меня, чтобы достать телефон из кармана пиджака и набрать номер. Уверена, прошло всего несколько секунд, прежде чем они ответили, и я смотрела на Макса, его темные волосы были растрепаны в разные стороны, как будто Мэсли завязала их бантиками.
— Тебе идет. — Ухмыльнулась я.
Уголок его губ приподнялся, и он посмотрел на нас обоих. — Я тоже так думал. Мэсли говорит, что будет делать мне прическу каждый день. Правда, Мэс? — Он оторвал взгляд от камеры. — Угадай, кто на телефоне?
Как кролик, кролик, который залез в мамину косметичку, Мэсли появилась рядом с его лицом. Увидев меня, она так широко улыбнулась, что я чуть не расплакалась.
— Мамочка! Куда ты ушла, мамочка! — Она забрала у него телефон.
— Привет, милая. У меня была работа, но я возвращаюсь.
— Ты делаешь платья для принцесс?
— Да. Я сделала платье для принцессы. Но что случилось с твоим лицом?
— Мы делали макияж! — Ухмыльнулась она, показывая мне мою помаду в руке.
— Я вижу... кому-то понадобится ванна.
— Нет, мамочка! — Она отдала телефон Максу и убежала.
— Я могу объяснить про макияж. — Быстро сказал он, как виноватый человек.
— Можешь? — Я приподняла бровь, ожидая.
— Совсем нет. Я отвернулся, и у нее были розовые веки. — Вздохнул он, выглядя измученным. — Она очень энергичная.
— Группа спасения уже в пути. — Сказал Уэс, положив подбородок мне на плечо.
Макс посмотрел на нас. — Вы уверены, потому что вы двое выглядите слишком удобно?
— Мы удобно. — Уэс ответил, целуя меня в шею и плечо, когда я перевернулась на его коленях.
— Я увижу вас обоих, когда вы вернетесь домой. — С этими словами он повесил трубку так быстро, что я моргнула, и экран погас.
— Почему ты дразнишь его так? — Ответила я, прижимаясь к нему.
— Ты знаешь почему. — Прошептал он, и я знала. Потому что это заводило его... это заводило всех нас. Я бы не сказала этого, конечно, не с мужчиной за рулем.
— Гейтс... файлы, — внезапно крикнул Уэс, и мужчина впереди поднял толстую коричневую папку, передавая ее назад. Уэс сразу же передал ее мне.
— Что это?
— Открой и не паникуй.
— Сказать «не паникуй» заставляет паниковать. — Неловко рассмеялась я, однако, читая слова на вершине первого документа, я остановилась. Медленно перелистывая страницу за страницей, я не могла продолжать.
— Уэс... — Мой голос затих.
— Мы с Максом обсудили это, это имеет смысл, — сказал он так, будто подарил мне машину или что-то в этом роде, вместо трети всего, чем он владел. Все его рестораны, товары для супермаркетов, недвижимость и инвестиции, он отдал треть мне и Мэсли. Не только он, но и Макс, теперь у меня была доля во всем, даже в особняке, где мы были сейчас.
— Я никогда не хотела твоих денег. — Я не могла даже думать о том, чтобы просить что-то.
Он кивнул. — Я знаю, я благодарен, но, Джейн, ты семья. Это просто бумага, чтобы никто никогда не сомневался.
Это было не только
