душе. Эти недели разлуки показали мне, что ты единственная, кто действительно важен. Без тебя все остальное бессмысленно. Вот почему я договорился, чтобы мой дядя Джино взял на себя управление семьей.
— Что? — она задыхается, качая головой в моих руках. — Нет, Рен. Ты не можешь. Не ради меня.
Гордость вибрирует во мне, как полноценное мурлыканье.
— Скажи это еще раз, — хрипло произношу я.
Она вздыхает.
— Я знаю, что не могу тебе указывать...
— Нет, — прерываю ее. — Мое имя. Скажи его так еще раз.
Ее глаза смягчаются.
— Рен. — Один слог, сходящий с ее губ, как восход солнца над спокойной водой. Он успокаивает бурю в душе и придает жизни смысл.
Я сбрасываю пиджак и помогаю ей снять платье через голову.
— Ты скажешь это снова, но на этот раз ты прошепчешь, пока я буду трахать тебя. Больше никаких побегов, Хаос. Ты моя.
ГЛАВА 48
Я никогда не боялась верить людям. Либо веришь, либо нет. Но каждое слово, слетающее с губ Ренцо, наполняет мое сердце такой глубокой радостью, что не могу отогнать легкую тень страха. Я боюсь, что если ухвачусь за это обеими руками, а потом окажется, что это иллюзия, мои разбитые осколки никогда не сложатся обратно.
Этот человек слышал мои желания, видел мои провалы и наблюдал, как я живу со своими глубочайшими страхами. За короткое время он узнал меня лучше, чем кто-либо другой. Он не только хочет меня, но и готов отказаться от всего, чтобы быть со мной.
Мне трудно это осознать.
Я думала, что никогда не захочу принадлежать кому-то, но рядом с Ренцо чувствую себя сильнее, а не слабее. Наша связь делает нас выше, чем мы могли бы быть поодиночке. И когда падаем, как это случилось со мной сегодня, наша связь становится страховкой.
Как я могла видеть в таком симбиозе слабость?
Я уже приняла свои чувства к Ренцо. Я люблю его. Это невозможно отрицать. Но в этот момент осознаю нашу связь как дар, а не как ситуацию, которую нужно разбирать.
— Я твоя, — выдыхаю с благоговением. — Я люблю тебя, и я твоя.
Его грудь расширяется, будто эмоции внутри слишком велики, чтобы сдерживаться.
— Черт возьми, конечно, ты моя.
Он целует меня.
Я разрываю его рубашку. Пуговицы рассыпаются по деревянному полу.
Он не обращает на это внимания, срывая рубашку, пока я вожусь с его ремнем и брюками. Недели подавленного желания кипят до безумия, делая нас безрассудными в потребности друг в друге. Он снимает остатки одежды. Я ожидаю, что набросится на меня с ненасытным голодом, но вместо этого он замирает. Я опускаю взгляд и понимаю, что привлекло его внимание. Он смотрит на пистолет в кобуре на моем бедре. Я забыла о нем и теперь на мне только пистолет, бюстгальтер, трусики и бежевые туфли на каблуках.
— Боже, Шай. Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел. — Он проводит пальцем под эластичным ремешком, удерживающим мой маленький 22 калибр, и скользит пальцем по внутренней стороне бедра, его рука поднимается, и накрывает мою киску поверх розовых трусиков. — Ты хоть представляешь, как часто я фантазировал о том, чтобы твоя сладкая киска наконец обхватила мой член?
Его свободная рука стягивает мой бюстгальтер без бретелек, освобождая грудь. Он наклоняется и целует ее, в то время как его рука скользит под шелковые трусики, чтобы медленными движениями размазать влагу по клитору и обратно.
Я прислоняюсь к стене, закатывая глаза.
Он целует ниже, пока не оказывается на коленях.
— Как бы сексуально это ни было, придется снять. — Он снимает кобуру с моего бедра. — С нашей удачей, кто-нибудь из нас может случайно выстрелить.
Я смеюсь, потому что он не ошибается, но моя улыбка быстро исчезает, когда он раздвигает мои бедра и рвет нижнюю часть трусиков пополам. Эластичный поясок все еще на мне, но передняя и задняя части свисают, как подвязки, оставляя меня обнаженной. И на этот раз я действительно обнажена — побрита и готова быть съеденной заживо.
Ренцо сдается. Он начинает пожирать меня, закинув мои ноги на свои плечи, а затем поднимается, усаживая на свои плечи. Моя спина опирается на стену для поддержки, пока его рот погружен в мою киску, будто он ест самый спелый и вкусный кусочек арбуза, который когда-либо пробовал.
А звуки, которые издает... Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько чертовски сексуальной от стонов чистого удовольствия, доставляемого мне. Он не играет роль, чтобы довести меня до финиша. Он искренне наслаждается каждым моментом, и это помогает мне расслабиться и наслаждаться его невероятным прикосновением.
Когда одна его рука сжимает мою ягодицу, а другая крутит проколотый сосок, мне приходится схватиться за его волосы, чтобы удержаться. Удовольствие ошеломляющее. Всепоглощающее.
Мои ноги начинают дрожать.
— Рен, я уже так близко. О Боже. — Я не знаю, это его мастерство, эмоции или слишком долгий перерыв, но оргазм накатывает на меня, как товарный поезд. Я чувствую дрожь его приближения за секунды до того, как оргазм врезается в меня.
Волны электрического удовольствия замыкают каждую нервную клетку, пока не остаются чистые ощущения. Пульсирующие, текучие, яркие ощущения от макушки до кончиков пальцев ног. И когда опьяняющая буря начинает стихать, я будто плыву по озеру спокойствия.
Ренцо медленно опускает мои ноги на пол, но только для того, чтобы снова подхватить меня на руки, как невесту. И это кстати, потому что я не уверена, что мои дрожащие ноги смогли бы удержать меня.
— Это было чертовски феноменально, — выдыхаю в изгиб его шеи.
— Глупышка, это было только начало.
Он несет меня в спальню и укладывает на кровать, моя голова почти свисает с края. Когда он становится надо мной и начинает ласкать свой пульсирующий член, я понимаю его намерение и облизываю губы.
— Боже, сделай это снова, — рычит он.
Я медленно провожу языком по нижней губе. Дрожь предвкушения пробегает по его телу, прежде чем он подносит головку своего члена к моим губам. Я открываю рот и прижимаю язык, принимая его. Запрокидываю голову дальше, чтобы взять его глубже. Когда стону, его пресс напрягается, и он входит до самого горла. Он не задерживается там надолго, заботясь о том, чтобы я могла дышать.
Несколько долгих минут неспешно
