даже не подозревала ее до нескольких дней назад.
— Что заставило тебя подумать на нее? — Мне интересно, к чему это приведет. Я ничего не знаю об этой женщине и вдруг жалею, что не задал раньше несколько вопросов.
— Ничего конкретного поначалу. Но когда я узнала, что ты ездил в Канаду и связал аэродром с именем Кола, это показалось слишком большим совпадением.
На этот раз я сажусь полностью.
— Ты хочешь сказать, что эта женщина связана с албанцами?
— Сегодня вечером я узнала, что она албанка, — Шай садится рядом со мной, натягивая на себя простыню. — Я встретилась с ней под предлогом примирения.
— Боже, Шай. Твоя семья знала, что ты встречаешься с ней?
Она бросает на меня сердитый взгляд, но продолжает, словно я не перебивал.
— Во время разговора все казалось нормальным, но я на всякий случай стащила ее паспорт из сумочки. Она солгала мне о своем имени. Я знала ее как Мари Колу.
— Итальянское имя, — замечаю я.
— Верно. Но ее настоящее имя — Марсела Кола. Албанка. И в паспорте полно канадских штампов.
Я спрыгиваю с кровати и протягиваю ей руку.
— Пошли. Мы уезжаем отсюда.
Она сначала не двигается, словно решая, стоит ли спорить.
— Пока мы не выясним, что происходит, даже ты должна признать, что у меня безопаснее. Не стоит рисковать. — Мне удается сохранять спокойствие, но только потому, что знаю, что она не станет сотрудничать, если начну давить. На самом деле мне хочется кричать на нее за то, что она оставалась здесь, зная, что это небезопасно. И у нее до сих пор нет сигнализации. Я прикусываю щеку, чтобы не высказать свои мысли.
Шай встает и следует за мной в спальню, где мы оставили одежду.
— Собери сумку на ночь.
Она застенчиво смотрит на меня через плечо.
— Ты справляешься с этим лучше, чем я ожидала.
— В смысле? — отвлекаюсь я, набирая сообщение на телефоне.
— Ты не кричал и не угрожал отправить меня в безопасное место. Ночь у тебя дома, чтобы разобраться во всем, — это очень разумно.
— Рад, что ты так думаешь, но разбираться уже не нужно, а сумка понадобится, чтобы продержаться до завтра, когда мои ребята перевезут твои вещи ко мне. — Я показываю ей телефон. — Все уже устроено.
Она смотрит на меня, словно я только что выпустил бабочек из задницы.
— Что?
— Ты не можешь перевезти меня к себе, даже не спросив.
Решаю не обращать внимания на то, что она снова говорит, чего я не могу, и подхожу к ней, обнимаю за шею и нежно целую в нос.
— Шай Байрн…
Целую ее веко.
— Ты…
Целую другое веко.
— Переезжаешь ко мне, черт возьми…
Целую в лоб.
— Пожалуйста.
На этот раз мои губы касаются ее губ в медленной, нежной ласке.
— Ладно, — выдыхает она. — Видишь, это было не так сложно?
Я улыбаюсь, потому что это моя Шай. За ней всегда последнее слово. И я люблю ее за это.
Вместо того чтобы собирать вещи, она стоит, нахмурив брови.
— Что такое?
— Как это будет работать, Ренцо? Я действительно не хочу, чтобы ты уходил в тень, но я также не из тех, кто сидит дома с детьми. Есть наши семьи, и…
Я закрываю ей рукой рот, облегченно вздыхая, когда она не кусает меня, прежде чем убрать руку.
— Я тоже обо всем этом думал, поверь. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы ожидать стереотипов из 50-х. И знаешь, что я понял?
Она качает головой.
— Пока моя сперма стекает по твоим бедрам, а твоя помада остается на моем члене, больше ничего не имеет значения.
— Ренцо, я и не знала, что ты такой романтик. — Она прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку.
Я разворачиваю ее и шлепаю по заднице.
— Собирай эту чертову сумку, чтобы мы могли поехать домой. Мне снова нужно тебя трахнуть.
Ее возмущенный вздох затихает, когда глаза расширяются от моих слов.
— Ладно, пора собираться.
ГЛАВА 50
Просыпаться у Ренцо кажется удивительно обычным делом, учитывая, что я никогда не была здесь до прошлой ночи. Думаю, дело не столько в квартире, сколько в самом мужчине. Кажется, я буду чувствовать себя спокойно где угодно, если он рядом.
Мне даже не нужно открывать глаза, чтобы ощутить его влияние. Его феромоны для меня такие же, что кошачья мята для кошек. Один лишь намек на его запах, и внутри все становится теплым и мягким. Я потягиваюсь в кровати, наслаждаясь чувством пробуждения от такого блаженного удовлетворения.
— Больше никогда не выпущу тебя из своей кровати, — хрипло бормочет Ренцо, его голос хриплый от сна, а рука обвивает мою талию, притягивая ближе.
Радость в моем сердце раскрывается в улыбке.
— Никогда — это слишком категорично. Мне, возможно, нужно будет в туалет или есть время от времени.
— Не-а. Слишком рискованно.
Я хихикаю и прижимаюсь к нему еще ближе.
— Что у тебя на сегодня запланировано?
— Если ты абсолютно уверена, что не хочешь, чтобы я ушел с поста, то мне нужно поговорить с дядей и сказать, что ему не придется занимать мое место босса. Он будет рад, так что это будет достаточно легко.
— Я уверена.
Он кивает.
— После этого мне, вероятно, нужно будет разобраться с моим кузеном Санте. Он поступил неправильно. Этот разговор будет не таким приятным.
— Ноэми упоминала, что ему трудно справиться с предательством отца.
— Это мягко сказано, — бормочет Ренцо. — А у тебя? Есть планы на сегодня?
— Пожалуй, начну думать о том, чем хочу заниматься. Я не успела сказать тебе вчера, но уже сообщила своим кузенам, что ухожу.
Он приподнимается, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Ты уверена? Я не хочу быть причиной, по которой ты бросаешь то, что любишь.
Я мягко улыбаюсь.
— Я много думала об этом последние пару недель и да, уверена. Ты стоишь того, чтобы что-то изменить.
Он страстно целует меня.
— Черт, я так тебя люблю. И обещаю, тебе не будет скучно. Мы делаем это вместе — не только охотимся за этими албанскими ублюдками, но и все остальное. Мы команда во всем. Включая мою
