ней. Ну вот, второй раз, как собачонку шелудивую выпроводили. Может дойдет до ее куриной башки.
Юлечке же старшенькая важнее. Носится с ней, как с писаной торбой, а Катька нет чтобы со мной контакт наладить, крушит всё, как слон в посудной лавке. Глупая. Даром, что красивая. А мозгов нет. Ничего на шаг просчитать не может.
Мелкий подпрыгнул и больно саданул в печень. Раздражение всколыхнулось волной, накрыло, как цунами.
– А что, Юленька твоя в Москву с любовником укатила? Ну правильно, что. Молодец. Спихнула дочь, можно и поразвлечься, - крикнула я, чтобы Рома услышал.
– Женька в больнице, - хмуро сказал Рома, появившись в проеме. – Там что-то серьезное. Пересадка печени нужна.
Мне стало не по себе. Юлька хоть и стерва, но как-то многовато даже для нее. Сначала ее болезнь, операция, а теперь еще и дочка. А может, сочиняет? На жалость давит. Ромке легко лапшу на уши навешать.
А с другой стороны, даже если и правда, что ж… У всех свои неприятности. Мне тоже нелегко. Если первую половину беременности отходила даже не заметив, то сейчас стало тяжеловато. А Рома вместо того, чтобы как с хрустальной вазой со мной обращаться, только нервы треплет.
Стало так себя жалко, хоть плачь. Но и поплакать мне тоже некогда. Сегодня нужно обязательно съездить в магазин. Конец месяца. Эти курицы могли напутать с остатками и бонусной программой.
– Ты куда?
Рома отложил бутерброд и поднялся.
– По мужикам, - огрызнулась я, обуваясь. – В магазин, Рома, в магазин! Куда еще я могу на ночь глядя?
– Давай я отвезу, - он забрал у меня ключи, опустившись на колено, помог застегнуть босоножки.
Я насмешливо смотрела ему в макушку. Хоть что-то дошло. Может, и наладится всё? Вот решим вопрос с жильем и заживем спокойно. Просто взрослым людям, да с детьми всегда сложнее, но ничего, и не такое переживали.
Рома выпрямился, и я, подчиняясь накатившей нежности, обхватила его за талию и потерлась носом о рубашку. Он замер, притянул меня сильнее, одна рука скользнула по животу и остановилась. Малышок, будто что-то почувствовав, притих, но тут же весело стукнул изнутри. Мне стало хорошо и спокойно.
Всё наладится. Всё хорошо будет. Эти мысли были похожи на светлую, полноводную реку. Неслись бурным потоком, смывая препятствия и полируя мелкие шероховатости. А потом останавливались в тихой заводи, кружили меня, как упавший с дерева листок – невесомо, бережно, мягко. Точно так, как парил сейчас во мне мой сынок.
Рома поцеловал меня в волосы, я подняла голову, и он нашел мои губы. Господи, как давно мы вот так не целовались. Как здорово не злиться, не ругаться, а просто обнимать друг друга. Как и положено влюбленным.
– А может, ну его этот твой магазин, Танюш? Ничего там не случится. Ты устала. Завалимся на диван и будем смотреть сериал. Я закажу тебе удон с креветками. Хочешь?
– Звучит, конечно, заманчиво, но…нет. Я потом не разгребу, если девчонки напортачат.
Рома вздохнул, понимая, что спорит со мной бесполезно.
– Ладно. Только пообещай, что не станешь сидеть там до ночи.
Мне стало ужасно приятно. Ромка заботится, переживает, а то, что частенько не показывает виду, так это он по натуре такой – сдержанный.
Мы спустились, Рома открыл дверь, проследил, чтобы я пристегнулась и плавно тронулся с места. Я чуть прибавила радио.
– Помнишь? – попыталась развернуться, но лишь неуклюже забарахталась. – Под эту музыку ты меня соблазнил…
Я тихо рассмеялась, дотянулась и коснулась пальцами Ромкиных волос. Он усмехнулся и ничего не ответил.
Улица была пустынна, автомобиль поедал черный асфальт, все светофоры горели зеленым. Еще десять минут и мы на месте. На предпоследнем перекрестке Рома притормозил, пропуская встречку. Я болтала о пустяках, рассказывая о новинках в гаджетах для детей. Ничего этого, когда родилась Лера, и в помине не было.
– Осторожно! – крикнула я, когда увидела несущуюся навстречу Газель.
Рома ударил по тормозам, машина дернулась и меня толкнуло вперед.
– Черт! - выдохнул Рома. – Идиота кусок! Куда летит?
Я благоразумно промолчала, хотя раньше отчитала бы за невнимательность. Но сегодня такой классный вечер, что портить его руганью не хотелось.
В магазине я тоже почти не придиралась. Только долго не могла найти коробку с лосьонами для тела. Они оказались бракованными. Завтра за ними приедет курьер.
– Рома… Ром… - позвала я, увидев, что коробку запихали на самую верхнюю полку стеллажа.
Никто не отозвался. Я выглянула из подсобки. Никого. Вспомнила, что отослала Ромку отнести на помойку картон. Ладно, сама аккуратно достану. Я проверила, устойчиво ли стоит пластиковая подставка, и аккуратно на нее ступила.
Что случилось дальше, я не поняла. Я взобралась на третью ступеньку и потянулась к полке, глухой треск и нога провалилась в пустоту. А следом полетела и я. Последнее, что ощутила – это сильный удар животом, будто упала на большой мяч. А дальше меня понесло по полноводной реке в темноту.
Глава 57
Глава 57
Роман
– Обменная карта с собой? Какой срок? Игорь, давай быстрее, - прикрикнула врач фельдшеру. – Похоже, отслойка…
Спины в синих блузах закрыли обзор. Я тянул шею, чтобы понять, что вообще происходит.
– Кровотечение! Сердцебиение плода слабое… Быстрее!
Загремела каталка, которую подогнали к самому входу в магазин.
– Помогите поднять! – приказала мне доктор.
Они расступились, и я увидел алую лужицу, которая стремительно набегала у Таниных ног.
– Ну же! Что застыл?
Через несколько секунд каталка уже мчалась к карете «скорой помощи». Придерживая Таню за руку, рядом бежала врач, следом торопился фельдшер.
– Куда вы ее? – успел спросить я.
– В Боткина.
Взвыли истошно сирены, хлопнули дверцы, «скорая» тронулась с места, быстро набрала скорость и выехала на улицу, где уже расступились машины.
Всю ночь я просидел в приемном покое под ярким холодным светом. Время тянулось бесконечно, и каждую минуту казалось, что что-то идет не так. В голове было пусто, и стучала лишь одна мысль: только бы с Таней всё было хорошо. О ребенке я старался не думать.
Еще как только приехал, отослал сообщение Лере. Просил не беспокоиться, но ничего конкретного не рассказал. Боялся, что она испугается. Уже после полуночи вспомнил, что не предупредил Катю.
– Ты меня разбудил, - недовольно зевнула она в трубку.
Что случилось с Таней, она даже не поинтересовалась.
Зачем? Зачем
