Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Я подскажу вам, что первое. Это слово состоит из четырех букв, начинается с буквы «Ч» и заканчивается на «Н», а его длина превышает 20 сантиметров.

Грейс: На самом деле это не так увлекательно, как может показаться.

В отличие от самого мужчины, его ответ приходит моментально.

Маркус: Быстрый секс на парковке?

Я обдумываю предложение, но решаю отказаться. Полагаю, ради лучшей подруги я могу на несколько часов отказаться от секса. В этот раз.

Грейс: Не могу. Увидимся позже. Пришли мне фото своего члена, чтобы я не скучала.

Мне приходится еще немного подождать его ответа, но мое терпение вознаграждается великолепным крупным планом эрекции Маркуса, гордо торчащей из расстегнутых брюк. Я уверена, что в этот самый момент он сидит за столом в своем домашнем кабинете и просматривает какой-нибудь скучный контракт, но эрекция – это его суперспособность. От малейшего сексуального намека его член оживает, как подпружиненный.

Мои пальцы порхают по клавиатуре телефона.

Грейс: Проведи по нему рукой. Я хочу видео.

Разговор продолжается, но я полностью сосредоточена на телефоне в руке. Клянусь, эта штука – величайшее изобретение человечества.

Примерно через тридцать секунд загружается видео, открывается и начинает воспроизводиться.

Громко.

Пока Маркус мастурбирует, из телефона доносится его глубокий баритон.

«Детка, если ты хочешь мой твердый член, ты его получишь…»

Я вскрикиваю и пытаюсь остановить видео. В спешке я нажимаю на кнопку блокировки. Экран гаснет, но голос Маркуса продолжает звучать.

«…я всегда здесь, для тебя, когда бы ты ни захотела…»

Кенджи, который всегда приходит вовремя, возвращается с бокалом в руке как раз в то время, чтобы услышать, как Маркус говорит: «Ты плохая сексуальная девчонка, от тебя у меня встает, я хочу, чтобы твоя сладкая влажная киска была у меня на лице…»

— Боже! — кричу я, лихорадочно нажимая на кнопку регулировки громкости. Наконец я отключаю звук и с облегчением выдыхаю.

Когда я поднимаю глаза, все смотрят на меня.

Итан, Крис и Барни еще не доели, но перестали жевать.

Кэт смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не моргая.

Нико выглядит так, будто вот-вот рассмеется.

Кенджи схватился за горло и побледнел.

Темные брови Броуди взлетают вверх, но не от шока, а от удивления, о чем свидетельствует его голос, дрожащий от сдерживаемого смеха, когда он говорит: — У меня столько вопросов.

Я беру себя в руки, просто улыбаюсь им всем и машу, как будто проезжаю мимо в королевской карете.

— О, это просто по работе. Исследование.

Я убираю телефон обратно в сумочку и сохраняю невозмутимое выражение лица, даже когда Барни хрипло произносит: — Если это тебе прислали по работе, то я хочу устроиться к тебе.

Я встречаюсь с его проницательным взглядом и подмигиваю.

— В офисе всегда найдется как использовать лишнюю пару рук.

Кэт фыркает.

— «Использовать» – ключевое слово.

— Боже мой, дорогая, — говорит Кенджи, хлопая ресницами. — Кто это был? И можно ли мне с ним познакомиться?

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться. Маркус – ростом сто восемьдесят пять сантиметров и весом сто тридцать килограммов – разорвал бы Кенджи пополам.

Дальнейшие расспросы прерывает появление Томаса.

Он врывается в комнату с криком: — Шейка матки Хлои раскрылась на семь сантиметров!

Кэт, сдвинув брови, восклицает: — Уже? Так быстро!

Обеспокоенная выражением лица Кэт, я спрашиваю: — Это плохо? Что это значит?

Томас усмехается.

— Это значит, что она ругается как сапожник и закатывает матери истерики.

Кэт бросает на меня взгляд, но больше ничего не говорит. Я начинаю беспокоиться еще сильнее.

— Они отвели ее в родильную палату вместе с матерью и Эй Джеем, — добавляет Томас. — Врач считает, что ребенок появится на свет максимум через час.

— Час, — медленно повторяет Кэт.

Пока все парни восхищаются тем, как ловко Хлоя выводит на свет новых представителей человеческой расы, я наблюдаю за Кэт. Она побледнела и начала покусывать нижнюю губу – верный признак того, что ей не по себе.

Мне жаль Нико. Я знаю, что материнский инстинкт его жены заставит ее сходить с ума от беспокойства, пока она сама не убедится, что с Хлоей и ребенком все в порядке.

Я вставляю ноги обратно в туфли и собираюсь подойти к ней, чтобы утешить, но Броуди опережает меня. Он подходит ближе к Кэт, наклоняется к ней и тихо говорит: — У моей сестры первый ребенок тоже родился очень быстро. В этом нет ничего необычного.

Кэт смотрит на него. Ее большие миндалевидные глаза наполняются надеждой.

— Правда?

Броуди кивает и ободряюще улыбается.

— У Хлои все будет хорошо. Она сильная и здоровая. Все будет в порядке. — Он говорит с такой уверенностью, что Кэт вздыхает с облегчением.

— Спасибо, Броуди.

Он кивает, обменивается улыбками с Нико, а затем, насвистывая, небрежно направляется к торговому автомату в другом конце зала, как будто только что не предотвратил ядерную катастрофу.

Пока остальные общаются с Томасом, я иду за Броуди к торговому автомату. Он смотрит на витрину с шоколадками и чипсами так, словно это какая-то головоломка.

Когда я подхожу к нему, он спрашивает: — Соленое или сладкое?

Я без колебаний отвечаю: — Соленое.

Он ухмыляется, удовлетворенно кивает, словно я прошла проверку, вставляет купюру в автомат и нажимает на кнопку. С полки падает пакет картофельных чипсов с солью. Броуди достает его и поворачивается ко мне, не сводя с лица самодовольной ухмылки.

— Спасибо, — говорю я.

Он прекрасно понимает, что я имею в виду, поэтому пренебрежительно пожимает плечами. Затем разрывает упаковку чипсов, кладет одну в рот и начинает жевать.

Я любуюсь его загорелыми скулами, медными и золотистыми прядями в его каштановых волосах, зачесанных набок, и тем, как напрягаются мышцы его квадратной челюсти при каждом движении, но тут же мысленно даю себе пощечину и возвращаюсь к тому, что говорила.

— Нет, правда. Спасибо. Если бы Нико или я попытались успокоить Кэт, это, вероятно, заставило бы ее волноваться еще больше.

Броуди сглатывает. Он слизывает с губ мелкую соль. Его полные, четко очерченные губы, которые сейчас блестят от влаги, с таким же успехом могли бы произносить страстным голосом «поцелуй меня».

Глупые губы.

Глядя мне прямо в глаза, Броуди говорит своим низким, сексуальным голосом: —