Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Мы знаем.

Я провожу пальцами под глазами. Из-за моего плеча появляется салфетка. Я оборачиваюсь. Броуди подмигивает мне и молча машет салфеткой.

— Спасибо. — Я беру ее, вытираю лицо, пытаюсь не проникнуться к нему еще большей симпатией за то, что он такой милый и заботливый, но у меня ничего не выходит, и я решаю, что мне нужно еще выпить, потому что этот день слишком эмоциональный, чтобы переживать его трезвой.

— Томас, — говорю я, поворачиваясь к нему. — В мини-баре есть шампанское?

— Ты спрашиваешь есть ли шампанское? — усмехается он, расправляя плечи и выпячивая подбородок. — С таким же успехом можно спросить, есть ли у Папы Римского забавные шляпы!

Он поднимает руку, словно генерал, отдающий приказ своим войскам.

— Прошу за мной! — громко говорит он.

Словно обезумевшая орда варваров, мы несемся по коридору больницы, улюлюкая, вопя и пугая до смерти ничего не подозревающих медсестер и врачей.

Существо, закутанное в розовое одеяльце, которое я держу на руках, смотрит на меня затуманенным взглядом, приоткрыв рот, словно человек, проснувшийся после бурной ночи. Оно такое удивительно красивое, что я могу лишь молча любоваться им.

Ей, — мысленно поправляю себя. Я смотрю на нее, на малышку Эбигейл, и мне кажется, что все, что я знала о жизни, – полная чушь.

Сегодня у меня произошло два важных события: я плакала и влюбилась.

В ребенка, конечно же.

Не успеете оглянуться, как я буду ходить в спортивных штанах по улице и подбирать бродячих кошек.

— Она такая идеальная, — шепчу я, любуясь крошечными ручками, обхватившими мой большой палец. У нее глаза отца – золотисто-янтарные, цвета хорошего виски, – но во всем остальном она вылитая Хлоя: от пухлых губ до длинных изящных рук и тонких светлых локонов на макушке, нежных, как пух цыпленка.

Что ж, кое-что еще она унаследовала от отца.

Девочка огромного роста для новорожденного младенца.

— Из этого ребенка выйдет спортсмен, — размышляет Барни, глядя на Эбби поверх моего плеча. — Может, пловчиха. Или волейболистка.

— Или звезда баскетбола, — вмешивается Нико. — Какой, говоришь, у нее рост?

Он смотрит на Хлою. Она лежит на больничной койке, подложив под спину кучу подушек, и мечтательно улыбается. Она сияет и выглядит великолепно, как и не подобает человеку, только что пропустившему через родовые пути младенца весом четыре килограмма и двести грамм.

Она говорит: — Кажется, около полукилометра.

Эй Джей, наконец-то успокоившись, сидит в кресле рядом с кроватью Хлои и посмеивается.

— Шестьдесят один сантиметр, — говорит он.

Нико первый оправляется от шока: — О боже, братан!

Мы все в ужасе и восхищении одновременно смотрим на Хлою.

— Вам станет еще хуже, — говорит она, — когда я скажу, что у меня были слишком раскрыта шейка матки, чтобы сделать эпидуральную анестезию. Я родила без обезболивания.

Кенджи, обмахиваясь рукой, как веером, и тихо постанывая, опускается на стул в противоположном конце комнаты.

Кэт бросает на Эй Джея испепеляющий взгляд. Он этого не видит, но это ее не останавливает. Она рявкает: — Я хочу сказать вам только одно слово, мистер Эдвардс! Бриллианты!

Улыбнувшись, Эй Джей подносит руку Хлои к губам и нежно целует.

— Уже работаю над этим, тетушка Кэт.

Услышав, как он произносит «тетушка Кэт», она поджимает нижнюю губу. Затем взяв себя в руки говорит: — Ну тогда ладно.

Ее голос срывается на последнем слове. Нико с улыбкой обнимает ее и шепчет на ухо что-то вроде «моя сладенькая».

— Можно я ее подержу?

Мы все по очереди брали малышку на руки, кроме Броуди, который теперь стоит передо мной, вытянув руки и шевеля пальцами в жесте «дай мне». Я осторожно передаю Эбби ему на руки, отступаю на шаг и смотрю, как он воркует с ней, нежно покачивая и корча смешные рожицы.

Кажется, ему очень удобно держать на руках ребенка. Интересно, насколько близки его отношения с сестрой и ее детьми.

А потом я задаюсь вопросом, что, черт возьми, происходит с моей маткой, потому что, клянусь, от того, как он прижимает к себе эту малышку, у меня заныли яичники. Я резко отворачиваюсь.

— Томас, налей еще шампанского, пожалуйста! — говорю я.

— Сейчас принесу!

Когда он протягивает мне полный бокал, я не обращаю внимания на то, как Кэт искоса смотрит на меня, прищурившись.

Эта женщина явно шпионит на ЦРУ!

— Что ж, думаю, нам пора идти, чтобы ты могла отдохнуть, — говорит Крис за себя и Итана, которые, похоже, действуют как единое целое, всегда приходя и уходя вместе. Они подходят к кровати Хлои и прощаются: каждый наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку, потом они с Эй Джеем ударяют кулаками, а затем обнимаются с Нико, Кэт и Барни. Они пожимают руки Томасу и Элизабет, которые оба сияют от гордости и выглядят так, будто готовы пуститься в пляс.

Не вставая со стула, Кенджи поднимает украшенную драгоценными камнями левую руку в сторону Криса и Итана. Вместо поцелуя, которого, судя по всему, ждет Кенджи, Крис пожимает ему мизинец. Итан ухмыляется и делает то же самое.

Кенджи вздыхает и машет им рукой, как непослушным детям.

— Увидимся на новоселье в следующую субботу? — спрашивает Броуди.

Крис кивает с таким энтузиазмом, что я боюсь, как бы его шея не хрустнула.

— Чувак, не могу дождаться, когда увижу твой новый дом! Мы обязательно приедем.

— А что нам нужно привезти, — вмешивается Итан, — кроме проституток?

Кэт и Хлоя одновременно кричат: «НИКАКИХ ПРОСТИТУТОК!»

Элизабет вздрагивает от этого и проливает шампанское на свой пиджак «Шанель».

— Шучу, чуваки! — смеется Итан. — Расслабьтесь.

— Я тебе сейчас расслаблюсь, — рычит Хлоя.

Эй Джей закрывает лицо руками и безуспешно пытается сдержать смех.

— Можешь ничего не привозить, — ухмыляется Броуди. — Я все купил. — Он подходит к Хлое и осторожно передает ей Эбби, затем поворачивается к ребятам. — В четыре, хорошо?

Итан и Крис соглашаются, ударяются кулаками с Броуди, обнимаются со мной и уходят. Тут Броуди поворачивается ко мне и впивается в меня взглядом.

— Ты ведь приедешь, да…

Это был вопрос или утверждение? И почему я надеюсь, что это было