как ты узнал?
— Аслан почти не покидал свой кабинет. Ему часто кто-то звонил, и после этих разговоров он становился нервным. Он просил меня помочь проникнуть в твой дом, чтобы забрать оттуда его ноутбук. Я отказался, но намекнул, что ты собираешься вернуться туда. И могу предположить, что он всё-таки туда сходил, потому что был очень зол, что ничего не нашёл.
Слова о том, что Аслан с кем-то разговаривал, натолкнули меня на мысли о дяде Адаме. Я не хотела верить в то, что он был хоть как-то связан с Асланом, но я не могла просто закрыть глаза на его странное поведение.
— О чём задумалась? — спросил он после моего молчания.
— Мой дядя знал, где я нашла тот ноутбук, хотя я об этом нигде не упоминала.
Карл внимательно смотрел на меня. Он улыбался так, словно получил недостающую деталь пазла и смог разгадать тайну.
— Ты думаешь, что тот, кто разговаривал с Асланом, это твой дядя?
Отведя взгляд, я замолчала. Меня одолевали сомнения. Прежде всего мне нужно было разобраться в этом самой.
— Я не уверена. Но эти двое находились в довольно напряжённых отношениях. Дядя считал, что Аслан мне не подходит.
— Это довольно интересная информация.
Музыка сменилась на более ритмичную, и мне вдруг захотелось перевести дух, освежиться. Карл уловил мой намёк и указал на сторону, где находился туалет. К счастью, очереди там не было, и я смогла запереться внутри, оставаясь в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок.
Подозрения о том, что Адам всё знал о деятельности Аслана, не давали мне покоя. Мало того, что он не рассказал мне о его любовнице, так ещё и позволил Аслану избавиться от меня. Но ради чего? Какие цели преследовал Адам?
Громкий, настойчивый стук в дверь грубо прервал поток размышлений. Я вздохнула, вытерла руки о полотенце и приготовилась уйти. Но стоило мне открыть дверь, как передо мной оказался Виктор. Не сказав ничего, он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь, лишая меня возможности выйти.
— Уже уходишь? Натанцевалась? — его взгляд нагло скользнул по моему телу и задержался на декольте. Было ясно: он откровенно наслаждался зрелищем.
Я выпрямилась, стараясь сохранять равнодушие. Пусть смотрит.
— А что? — коротко спросила я, разрывая неловкую тишину.
Он лишь посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное, но слова застряли где-то на полпути. В воздухе повисло напряжение, словно тонкая, едва ощутимая грань недосказанности.
— Тебе идёт этот образ, — заговорил Виктор после паузы, проводя глазами вдоль моего силуэта. — Словно соблазнительница из самых грязных фантазий. Не хватает только красных рожек — чтобы завершить картину. Чертёнок.
Его слова отозвались в груди, заставив сердце гулко застучать. Эта интонация… она пробирала до дрожи. Я пыталась справиться с эмоциями, удержать контроль над собой, но тщетно. Ноги будто забыли, как стоять уверенно и задрожали.
— Чего ты хочешь? — проговорила я, вкладывая в вопрос всю свою уверенность.
— Ты мне снишься.
Эта фраза, брошенная словно невзначай, заставила меня замереть. Виктор отвёл взгляд, но я успела уловить его глубокий внутренний конфликт. Даже пальцы его нервно дёрнулись, выдавая борьбу с самим собой.
— Что? — переспросила я, не отводя глаз и стараясь удержать его взгляд. Он, в свою очередь, пытался спрятаться за маской равнодушия.
— Я не хотел это говорить, — он провёл рукой по своим волосам; этот жест подчёркивал его внутреннюю растерянность. — С каждым разом становится сложнее, когда ты рядом… Эти сны, они кажутся реальными. Как будто это… не просто сны. Как будто… это произошло на самом деле.
Его голос с каждым словом становился тише, почти шёпотом срываясь в конце. Я видела, насколько тяжело ему было проговаривать это вслух, но сказанное оставляло неизгладимый след. Важные слова, цепляющие за самое сердце.
— Это… просто странно. Забудь, — вдруг резко заявил он, делая шаг назад. Но этим он только сильнее подчеркнул, как много значило для него то, что он уже успел сказать.
Я стояла, застыв под тяжестью его признания, разрываемая между противоречием рассказать ему обо всём и оставить всё как есть. Он похоже он это почувствовал. Его тон сменился. Вместо прежнего напряжения возникло нечто другое — спокойное, но не менее глубокое.
— Пожалуйста, будь осторожна, — проговорил Виктор тихо, глядя мне прямо в глаза.
— Осторожна? — переспросила я, стараясь понять, к чему он клонит. — Что ты имеешь в виду?
— Я не могу объяснить сейчас, — он слегка облизнул губы и, отводя взгляд, выглядел так, будто искал способ скорее уйти. — Просто пообещай мне. Будь… осторожна.
Я кивнула. Его слова отзывались странной тяжестью, намёк на скрытую угрозу заставлял сердце сжаться. Виктор действительно тревожился за меня, и эта мысль была одновременно болезненной и трогательной.
Он на мгновение замер, будто собирался уйти, но вместо этого сделал шаг ко мне. Расстояние между нами почти исчезло. Виктор медленно протянул руку и, коснувшись пальцами моей щеки, провёл по ней, замирая у линии подбородка. Его прикосновение было тёплым и осторожным, даже противоречивым — словно в нём смешались желание и сдержанность.
Я закрыла глаза, не в силах противиться этому моменту. Всё вокруг будто исчезло. Только шёлковая струйка его пальцев на моей коже и бешеный стук сердца.
Когда я наконец открыла глаза, в комнате было пусто. Он ушёл. Вокруг снова звучал шум вечеринки, но его последние слова и прикосновения продолжали пульсировать в моей голове, как что-то, что останется навсегда останется в памяти.
Искра во тьме
С самого утра я немного нервничала. Предстоял серьёзный разговор с Адамом. В голове я прокручивала вопросы, которые нужно было обязательно ему задать. Первый — был ли он связан с Асланом. И второй — зачем он отправлял мне те фотографии.
Дядя, как всегда, встретил меня с распростёртыми объятиями. Он выглядел намного лучше, чем в наш последний визит. Все странности, которые тогда от него исходили, сейчас будто испарились. Будто мне тогда всё привиделось. Я внимательно наблюдала за каждым его движением, но ничего подозрительного не заметила. Он даже выглядел безупречно: аккуратно причёсан, щетина сбрита, в глазах — привычная теплота.
— Как ты? — спросила я, пока мы шли в оранжерею.
Адам пригласил меня на чаепитие. Он заказал мой любимый десерт и подготовил всё к моему приходу. От красоты приготовлений я чуть не потеряла дар речи. Стол был накрыт с изысканной простотой: фарфоровые чашки, серебряные ложки, ваза со свежими розами. Но я взяла себя в руки, не позволив себе расслабиться. Дядя всегда умел сглаживать углы конфликта подобными жестами.
