расширенные от ужаса глаза. Кто-то первым заметил тело.
— Господи…
— Что это?..
— Он… он мёртв?
— Она убила его?
Преподаватель побледнел, резко шагнул вперёд, затем так же резко остановился.
— Никому не подходить! — его голос сорвался. — Всем оставаться на местах! Немедленно вызывайте охрану! Полицию!
Шёпот, паника, кто-то вскрикнул. Ванесса стояла, не в силах пошевелиться, будто её ноги вросли в пол. В ушах гудело, сердце колотилось так, что казалось — его слышит вся аудитория.
Она смотрела на Каина и понимала только одно, что точку поставить не получилось. И теперь эта смерть — прямо перед ней и её в ней точно обвинят. Крыть нечем.
Всё произошло слишком быстро, слишком близко, будто пространство сжалось и навалилось на неё разом.
— Это она! — истошно завизжал чей-то голос из толпы. — Это Ванесса! Она его убила!
Крик был резкий, панический, липкий. Он моментально подхватился другими — шёпотом, взглядами, домыслами. Ванесса дёрнулась, резко обернулась.
— Я… что? Нет! — слова вырвались хрипло, с надломом. — Я только вошла…
Её никто уже не слушал.
Двери аудитории распахнулись снова — теперь грубо, с силой. Полицейские вошли быстро, отработанно, как по сценарию. Один жест, другой. Кто-то указал на неё пальцем. Кто-то отступил, будто она была заразной.
— Руки за спину, — сухо, без эмоций.
— Подождите, вы не понимаете! — Ванесса инстинктивно шагнула назад, но её тут же перехватили. Холодный металл сомкнулся на запястьях. Щелчок наручников прозвучал оглушительно громко.
Толпа расступалась. Её вели через коридор, сквозь лица, шёпот, вытянутые шеи. Ванесса шла, будто не чувствуя ног. И тогда она увидела Фобоса. Он стоял у стены, напряжённый, растерянный, явно только что подошёл. Их взгляды встретились на секунду. В его глазах было недоумение.
— Я не делала этого, — быстро, почти беззвучно сказала Ванесса, ловя этот единственный шанс.
Фобос дёрнулся, словно хотел шагнуть к ней, но им не дали такой возможности. Её вывели на улицу, усадили в машину. Дверь захлопнулась с глухим металлическим звуком, отрезая университет, толпу, прошлую жизнь. Машина тронулась.
Ванесса смотрела в тёмное стекло и не чувствовала ничего. Ни страха. Ни истерики. Ни слёз. Только пустоту. Глухую, холодную, осознанную. Её подставили. И не просто — кто-то сделал это жёстко, хладнокровно, так, чтобы она оказалась в самом центре чужой смерти.
Глава 73
Кабинет был тесный, с низким потолком и мерзким, мертвенным светом лампы, от которого начинала болеть голова. Запах старой бумаги, дешёвого кофе и чужой злости висел в воздухе плотным слоем. Ванессу усадили на стул, слишком жёсткий, слишком низкий. Наручники сняли, но легче не стало.
Следователь сел напротив, не спеша, демонстративно раскладывая бумаги. Мужчина лет сорока с лишним, тяжёлый взгляд, губы, привыкшие сжиматься в презрительную линию.
— Ну что, Ванесса Смирнова, — протянул он, смакуя фамилию. — Давай без цирка. Всё у тебя было. И повод, и возможность.
Она молчала. Смотрела куда-то мимо него, в стену, где облупившаяся краска складывалась в бессмысленные узоры.
— Не слышу? — он чуть подался вперёд. — Или ты думаешь, что будешь играть в молчанку, и всё само рассосётся?
Он усмехнулся, но в усмешке не было ни капли юмора.
— Каин тебя унижал, — продолжил он, уже жёстче. — Видео. Насмешки. Давление. Твоя репутация — в клочья. Девочки обычно за такое мстят. Особенно когда появляется шанс остаться с ним наедине.
Ванесса даже не моргнула.
— Ты пришла к нему в аудиторию, — следователь ткнул пальцем в бумагу. — Свидетели видели. А через пару минут — труп. Пытки. Очень личные, кстати. Это не случайный всплеск агрессии, это ненависть.
Он замолчал, ожидая реакции. Её не было. Внутри девушки было пусто. Не гулко — оглушающе. Словно кто-то выключил звук, свет и смысл одновременно. Ей вдруг стало всё равно. Абсолютно. Что он говорит, что будет дальше, сколько это продлится.
— Ты понимаешь, что тебе светит? — его голос стал тише, опаснее. — Если сейчас не начнёшь говорить, мы тебя разговорим. И поверь, способы есть. Такие, которые тебе точно не понравятся.
Ванесса медленно перевела на него взгляд. Спокойный. Пустой. Непробиваемый. И снова — ни слова. Следователь резко встал, стул скрипнул.
— Уведите её. Пусть подумает. Обычно тишина в камере творит чудеса.
Её подняли, грубо взяли под локти, повели по коридору. Металлическая дверь, холодный звук замка. Камера встретила её сыростью и серым светом. Узкая лавка, бетонные стены, решётка.
— Подумай хорошенько, — бросили напоследок. — Потом будет поздно.
Дверь захлопнулась. Ванесса села на грубую лавку, сцепив пальцы. Смотрела в пол, не шевелясь. Время тянулось вязко, липко, теряя форму. Она ждала. Чего — сама не знала.
Ванесса криво усмехнулась сама себе. Горько, без радости. Алиби — ноль. Свидетелей — ноль. Всё против неё. Ненавидела ли она Каина? Да. Были ли у них конфликты? Да. Стреляла ли она в него когда-то? Тоже да — пусть и не насмерть, пусть и не из желания убить, но кому до этого есть дело.
Она прекрасно понимала, что в университете не найдётся ни одного человека, кто встанет на её сторону. Каин был «своим», удобным, а она — неудобной. Проще всего назначить виновной именно её.
Время тянулось густо, почти физически давило. Лампа жужжала. Где-то капала вода. Мысли ходили по кругу и ни к чему не приводили.
Когда дверь снова открылась, она даже не вздрогнула. Тот же следователь. Та же тяжёлая фигура, тот же взгляд, в котором не было закона — только интерес.
— Ну что, надумала? — спросил он почти буднично. — Хочешь выйти отсюда — придётся быть хорошей девочкой.
Щёлкнула пряжка ремня. Звук был слишком громким в этой тишине. Ванесса резко вскочила, кровь отхлынула от лица, в груди холодно сжалось.
— Не подходи, — хрипло сказала она, делая шаг назад, понимая к чему всё идёт.
Он усмехнулся и шагнул вперёд. Её схватили грубо, без лишних слов. Толкнули вниз, больно, колени ударились о бетон. Запястья резко вывернули за спину, металл наручников защёлкнулся на решётке с сухим, окончательным щелчком.
Ванесса тяжело дышала, сердце колотилось так, что казалось — его слышно во всём здании. В голове вспыхнула одна-единственная мысль, ясная и холодная: «Вот так это и заканчивается».
И в тот же миг — резкий, властный голос из коридора:
— НЕМЕДЛЕННО ОТШЁЛ ОТ ЗАДЕРЖАННОЙ.
Следователь замер.
— Ты что, оглох? — голос был спокойный, опасный. — Я сказал — руки убрал.
В камеру вошли ещё двое. Один в форме внутренней безопасности, второй — высокий, знакомо-чужой силуэт, от которого по позвоночнику Ванессы прошла дрожь узнавания. Фобос. Его лицо было жёстким, совсем не весёлым. Взгляд — ледяной.
— Камеры, — коротко
