твой ухажёр? — тянет Катя, меняя тему
— Кать, он не ухажёр.
— Да, конечно, — смеется она. — Мужчина приходит к тебе два раза в неделю, не с пустыми руками, между прочим, а ты называешь его “не ухажёр”. Вера, ты вообще себя со стороны видела? Вы как… я не знаю… как герои старого фильма. Где всё чинно-благородно, но искры летят так, что пожарные уже устали тушить.
— Никаких искр нет, — отрезаю я, но чувствую, как теплеют щёки. — Мы партнёры по бизнесу.
— Партнёры, — Катя ухмыляется. — Ну-ну.
Я смотрю на Катю и задумываюсь. Когда-то я боялась остаться одна. А теперь понимаю, что одной мне не быть. Рядом со мной есть дети. Подруга. Отец, который всегда на связи. И он.
Денис.
Мужчина, который появился в моей жизни в самый тёмный час и остался.
Я не знаю, что будет завтра. Через месяц. Через год. Не знаю, чем закончится наша с ним история или начнётся ли она вообще. Но сейчас, в эту минуту, я чувствую только одно.
Я жива. Я свободна. Я готова идти дальше.
И это самое главное.
Бонус глава
Суворов
Шесть месяцев назад
Я сижу в своем кабинете на двадцать втором этаже бизнес-центра и смотрю на вечерний город. Огни зажигаются один за другим, превращая серую бетонную панораму в мерцающее полотно. Я люблю это время суток. Когда суета затихает, мысли становятся четче, а решения проще.
На столе передо мной лежит стопка документов.
Дверь распахивается так резко, что стеклянные перегородки кабинета жалобно звенят.
— Денис Владимирович! — мой помощник, по имени Костя, влетает внутрь с лицом, на котором ужас смешался с паникой. Волосы растрепаны, галстук съехал набок. — Там такое… Нас обманули!
Я даже бровью не веду. Только перекладываю ручку из правой руки в левую.
— Обманули, — спокойно повторяю я, растягивая гласные. — Конкретнее. Кто? В чём?
Костя переступает с ноги на ногу, сглатывает. Протягивает папку дрожащими руками. Я открываю ее и пробегаюсь по данным.
— По договору с Королёвым… с зарубежной частью… Мы проверяли несколько раз. Три команды сменили, все смотрели. И там… ничего нет.
— Что значит “ничего”?
— То, — Костя почти выкрикивает это слово, но тут же спохватывается, понижает голос. — Ни одного ресторана за границей. Ни одного открытого счёта. Ни одной зарегистрированной фирмы в Испании или во Франции. Он просто водил нас за нос. Все эти презентации, бизнес-планы, фотографии объектов — фейк. Чистой воды фейк. Документы поддельные. Мы всё проверили. Леонид был с ними заодно. А мы… мы поверили своим людям.
Я медленно закрываю папку. Кладу её на край стола. Внутри поднимается глухое, тягучее раздражение. Не на помощника, а на себя. За то, что позволил себя обвести.
— Где сейчас Леонид?
— Исчез. Дома нет, телефон отключён. Следователи его ищут.
Я киваю. Медленно, обдумывая.
— Ладно. Что ещё?
— Что ещё…, — Костя заминается, косится на дверь, будто хочет убедиться, что никто не подслушивает. — Следователи говорят, что на счетах, на которые мы переводили деньги, почти ничего не осталось. Королёв всё вывел. В офшоры, в подставные компании. Мы, конечно, подадим запросы, но…
— Но? — я смотрю помощнику прямо в глаза.
— Но если он не захочет отдавать деньги…, — Костя снова сглатывает. — Мы можем надавить на его жену. Угрожать. Чтобы она выплатила всё за своего мужа, — выдавливает он. — Она управляющая, у неё есть доступ к счетам ресторанов. Если прижать её как следует…
Я медленно выпрямляюсь в кресле. Моё лицо не меняется. Но температура в кабинете, кажется, поднимается на несколько градусов.
— Ты о чём сейчас вообще говоришь? — мой голос низкий, вкрадчивый.
Костя бледнеет ещё сильнее.
— Я…
— Почему женщина должна отвечать за то, что её муж мудак? — я подаюсь вперёд, и Костя инстинктивно делает шаг назад. — Объясни мне. Ну, давай. Я слушаю.
— Я не подумал, — шепчет помощник.
— Не подумал, — эхом отзываюсь я.
Костя теряется, не зная, что ответить. Потом выпаливает:
— А если они заодно? Тогда…
— Вот сначала проверь, — мой голос становится жестким. — А потом предлагай такие бездарные идеи. Зачем я вообще вас держу, если вы вместо того, чтобы мыслить, предлагаете давить на женщин и выбивать из них деньги?
Костя стоит ни жив ни мёртв.
— Не подумал, Денис Владимирович. Виноват.
— Виноват, — я откидываюсь на спинку кресла, провожу ладонью по лицу. Усталость наваливается внезапно. Не физическая, а от бесконечной человеческой глупости. — Думай в следующий раз, прежде чем рот открывать.
Я замолкаю. Смотрю в окно. Огни города горят равнодушно.
— Иди, — говорю я тихо. — Работай.
— Денис Владимирович…
— Я сказал, иди.
Костя вылетает из кабинета быстрее, чем вошёл. Дверь закрывается, и через пару секунд его
