люди, которые с этим работают. Никто не будет ходить по твоим ресторанам с проверками каждую неделю, если я скажу пару слов.
— Но…
— Вера, — я слышу свое имя и замираю. — Дай мне помочь. Хотя бы с этим.
Молчу. Смотрю на его руки, лежащие на папке.
— Ладно, — сдаюсь я. — Спасибо.
Он кивает, пододвигает папку ближе к себе, и в этот момент я вспоминаю то, что крутилось в голове с самого утра.
— Слушай, — говорю я, наклоняясь вперёд. — А что в итоге с той квартирой решили? Она же под арестом была?
Суворов усмехается. Достаёт из кармана ключи. Связка небольшая, на аккуратном брелоке. Кладёт их передо мной на стол.
— Что это? — смотрю на ключи, потом на него. — Это ключи от той квартиры? Она досталась тебе как компенсация?
Он молчит, глядя на меня выжидающе.
— Ну и отлично, — продолжаю, не скрывая свою радость. — Продашь, хоть что-то вернешь из своих потерь. Непонятно, сколько ещё счета будут заморожены и есть ли там вообще деньги. Я слышала, что счета в Швейцарии до сих пор…
— Нет, — спокойно говорит он.
— Что нет?
— Это не мне. Это тебе.
Тишина. Слышу, как где-то в коридоре смеются официанты.
— Мне? — переспрашиваю хрипло. — Квартира?
— Ну да.
— Зачем? — я отодвигаюсь от стола, вжимаюсь в спинку кресла. — У меня есть квартира. Зачем мне еще и эта? Думаешь, я буду жить в квартире любовницы своего бывшего мужа?
Суворов пожимает плечами.
— Я предполагал такой исход. Но позволь мне объяснить. Тебя никто не заставляет в ней жить. Ты можешь подарить её сыну, а он может делать с ней все, что хочет. Ему скоро восемнадцать. Своё жильё молодому человеку не помешает. Может, продаст и новую купит.
— Нет, — мотаю головой, чувствуя, как поднимается паника. — Нет. Я не могу принять квартиру. Это слишком…
— Нет? — перебивает он, и в голосе появляется лёгкая, почти озорная нотка. — Хорошо. Настаивать не буду. Тогда спрошу у твоего сына через год.
— Что? — я привстаю с кресла. — Подожди, ты не можешь…
— Почему не могу? — он смотрит на меня с невозмутимым видом, и я не понимаю, шутит он или говорит серьёзно. — Он станет совершеннолетним. Сам решит, брать ему подарок или нет.
— Это как-то неправильно, — говорю я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ты и так потерял много денег. Можешь просто продать эту квартиру. Зачем дарить её мне? Может, своей семье оставишь?
Суворов смотрит на ключи, лежащие на столе между нами. Потом переводит взгляд на меня. И мягко, чуть загадочно улыбается.
— Бывшая жена с дочкой за границей живут. Не думаю, что в ближайшие годы они вообще здесь появятся. Да и они ни в чем не нуждаются, уж поверь мне.
Слова повисают в воздухе. Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю. Телефон Суворова начинает вибрировать. Резко, настойчиво.
Он смотрит на экран, и его лицо становится серьёзным.
— Прости, надо ответить, — говорит он, поднимаясь со своего места. — Это срочно.
Он на ходу забирает папку с моими документами о проверках.
— Это я улажу, — говорит он, поднимая папку. — И не думай об этом много, — бросает взгляд на ключи. — Это просто моя прихоть. Ты ничего не должна. А если уж совсем будешь против и это тебя задевает, то настаивать не буду. Не переживай.
Я и слова не могу вымолвить. Сижу, смотрю на ключи, потом на него.
Суворов останавливается уже в дверях, оборачивается.
— Еще вернемся к этому разговору. До встречи.
И уходит. Дверь за ним закрывается. Шаги стихают в коридоре.
Я остаюсь одна. Передо мной на столе ключи от квартиры, которая принадлежала женщине, разрушившей мою семью.
Эпилог
Спустя год
Вера
Я сижу на кухне. Дима сидит напротив и листает планшет. Ему через месяц восемнадцать. Он вытянулся, плечи стали шире, голос окончательно сломался во что-то мужское, басовитое. Сборы закончились, он в городе до лета, и я ловлю себя на том, что не могу на него насмотреться.
— Мам, — он поднимает голову, и в его глазах чёртики. — Я нарыл в интернете, сколько примерно стоит эта квартира.
— Какая квартира? — не понимаю я, хотя догадываюсь.
— Ну та самая, — он откладывает планшет и подаётся вперёд. — Которую дядя Денис мне подарил.
Я вздыхаю. Дядя Денис. Суворов умудрился за год стать для Димы чуть ли не лучшим человеком на земле. Квартира, которую он так и не забрал назад, теперь официально оформлена на сына. Я долго сопротивлялась, говорила, что это слишком, что это неприлично. Но Суворов тогда просто посмотрел на меня своими спокойными глазами и сказал: “Вера, у парня скоро совершеннолетие.
