у меня его никогда не было.
Когда он никогда не был по-настоящему моим.
– Мне жаль, – шепчу я, прежде чем снова лечь на бок и перевернуться, пропасть между нами заполнена правдой, которую я никогда не смогу ему сказать.
Я знала, что этот брак был фикцией и что он никогда не сработает, тем более что я планировала убить их, но, наблюдая за тем, как он распадается на части, мне хочется, хотя бы на мгновение, чтобы он был настоящим.
Я - дура, которой начинают нравиться ее враги. Может быть, даже слишком.
Я затаилась на несколько дней, чтобы вернуть их доверие или, по крайней мере, попытаться это сделать. Я остаюсь в квартире, завтракаю вместе с ними, стираю свою одежду, прежде чем сложить ее в сумку. Я сплю, ем и веду себя хорошо, и все же они избегают меня, даже Захар. Больше нет ни смеха, ни флирта, ни проверок, и они наблюдают за мной, как за угрозой. Алексей полон гнева, Захар - обиды, а Николай? Я его даже не видела - ладно, это ложь. Он не хочет, чтобы я его видела. Он избегает меня любой ценой, вернулся к ненависти ко мне, как будто я нацелилась на спину его семьи.
Так и есть, но он этого не знает.
Это расстраивает, и да, скучно. Я пользуюсь их игровой комнатой и исследую, но после четырех дней с меня хватит. Человек может так много отдыхать и валяться без дела. Я даже убиралась вчера, мне было так скучно, а в их квартире и так нет ничего лишнего. Поэтому, когда я вижу, что Алексей направляется в свою комнату, я спешу за ним, надеясь хоть немного развеяться от этой скуки.
– Тяжелый день? – спрашиваю я, мой голос теплый и счастливый.
Он оглядывается на меня и ворчит, закрывая дверь перед моим носом. Меня это не отпугивает. Я открываю ее и прохожу внутрь, прыгая на его кровать, пока он раздевается. Я спала в комнате Захара, что было ужасно, потому что он игнорировал меня и специально избегал моих прикосновений.
Алексей раздевается до костюма и направляется в ванную, уткнувшись в свой телефон и тоже игнорируя меня. Закатив глаза, я следую за ним, запрыгиваю на стойку и раскачиваю ногами вперед-назад. Я провожаю взглядом его мускулистое тело, пока он стоит под струей воды и убирает волосы назад.
Моя киска сжимается, желание впервые за несколько дней накаляет мои вены. Они не прикасались ко мне, осознаю я. Для трех мужчин, которые едва могли держать свои руки подальше от меня, я нахожу их ледяную дистанцию тяжелой. Мне не хватает огня, борьбы и нужды, поэтому я, как всегда, настаиваю на своем.
Желая доказать себе, что я все еще нужна им, что я им нужна, я раздеваюсь и иду в душ. Он поворачивается, и его глаза опускаются на мое тело, прежде чем загореться. Это только добавляет мне уверенности. Я останавливаюсь перед ним и откидываю голову назад, пока брызги омывают меня. Его рука скользит по телу, смывая мыло, но его взгляд устремлен на меня.
– У кошки есть язык? – поддразниваю я, скользя рукой по его крепкой груди к быстро твердеющему члену. – Мне заставить тебя кричать, муж?
Он огрызается и швыряет меня в стену душевой кабины. С моих губ срывается вздох, когда я почти сползаю по ней, прежде чем выпрямиться, и тут он оказывается передо мной.
Он поднимает мой подбородок, и вода льется на мое лицо.
– Ты снова причинила боль моей семье, Айрис, и следующего раза не будет. Ты единственная, кому мы дали второй шанс. – Его глаза ищут мои, когда он наклоняется ближе.
– Не просри это, цветочек.
Я улыбаюсь, даже когда страх проникает в меня.
– Я не буду. – Это еще одна ложь.
Конечно. Я должна.
Они убьют меня за это, так что я могу получить удовольствие, пока могу.
– Теперь ты собираешься трахать меня или просто смотреть, как я трахаю себя?
Его губы прильнули к моим, украв все остальное, что я могла бы сказать.
Четыре дня сдерживаемое желание выплескивается на мою влажную кожу, и мне это нравится. Мы боремся за контроль, пока он целует меня, а потом, слишком быстро, он отрывается от меня.
– Я знаю, что ты солгала, цветочек, и я выясню, почему. А до тех пор я не доверяю тебе и не позволю тебе приблизиться настолько близко, чтобы снова причинить мне боль. – Он выходит из душа, обматывает себя полотенцем и исчезает, оставляя меня холодной, мокрой и неудовлетворенной.
Мои губы все еще покалывает от его жесткого, полного похоти, отчаянного поцелуя.
Черт.
Они все злятся на меня за то, что я ушла и солгала. По крайней мере, они не знают правды. К тому времени, как я вытираюсь и облачаюсь в одну из его рубашек, он снова уходит. Алексей намерен узнать правду, и когда он это сделает, это будет мой конец. Я ненавижу тот факт, что мне его не хватает. Всех их. Этот холодный ублюдок даже не хочет трахнуть меня, как будто это еще одна форма наказания за то, что я солгала и ушла.
Не зная, что делать, я выхожу на улицу и сажусь на край бассейна, свесив ноги в теплую воду и глядя на город. Мой телефон вибрирует рядом со мной на мраморе. Взяв его, я наклоняюсь над ним и открываю сообщение.
Неизвестный: Кажется, я нашел что-то на твоем ключе. Я скоро свяжусь с тобой.
И снова пузырь вокруг меня лопается.
Еще одна ложь.
Еще одно предательство.
Тридцать восьмая
Захар
Я наблюдаю за Айрис все утро. Она сидит на улице и смотрит на город, сгорбив спину. Знает она это или нет, но она выглядит одинокой. Алексей вернулся с очередной встречи несколько минут назад и едва взглянул на нее, Николай на подхвате. Она даже не смотрит на нас, хотя я не уверен, что она знает, что мы здесь, судя по тому, как она погружена в себя. Вздохнув, я отставляю кофе.
– Не забудь, Николай, – огрызнулся Алексей.
– Разве я должен...
– Да, ты должен быть там, – заканчивает Алексей, прежде чем он успевает спросить, не поднимая глаз от своего телефона, стоящего рядом со столом, за которым мы ужинаем. – Это важная ночь
