– Какие-то бессвязные обрывки.
– Когда твоя родная мать умерла, органы опеки разыскали твою бабушку и попросили ее взять тебя. Она отказалась. Грейс звонила ей и выясняла причину. Так листок с адресом и телефоном Джин Эмерсон оказался в дневнике твоей матери. Грейс подумала, что когда-нибудь тебе захочется увидеться с бабушкой или позвонить ей.
– Я не помню, чтобы Грейс рассказывала мне о бабушке. Она лишь сказала, что органы опеки нашли моих родственников, но те отказываются меня брать.
Ричард сдвинул брови:
– Когда мы тебя взяли, тебе было всего девять. Наверное, Грейс решила не сообщать тебе подробности. Многого ты тогда все равно не понял бы. Но я думал, что потом, когда ты стал постарше, мы тебе все рассказали. – (Габриель покачал головой.) – Приношу свои запоздалые извинения, – сказал Ричард. – Это наше упущение. Мы должны были тебе рассказать.
– Не за что передо мной извиняться. Вы с Грейс взяли меня – совершенно чужого вам мальчишку. А кровная родня от меня отказалась.
– С тех пор как ты переступил порог этого дома, ты стал нашим сыном, – хрипло проговорил Ричард. – И ты всегда оставался нашим сыном.
Габриель с силой сжал кожаный переплет:
– Тебя обидит, если я попытаюсь больше узнать о своих кровных родственниках?
– Ни в коем случае. Это твои корни, и ты имеешь право знать о них.
– Но я привык считать своим отцом тебя, – тихо сказал Габриель.
– Я был и остаюсь твоим отцом, – заверил его Ричард. – Одно другому не мешает.
– А я был далеко не идеальным сыном. Вы с Грейс рисковали из-за меня. Даже дом закладывали, чтобы меня спасти.
– Родительская любовь не ставит условий. Что бы ты ни сделал, мы не переставали считать тебя нашим сыном. Я молился о том, чтобы однажды ты вернулся к нам. И ты вернулся.
От волнения у Габриеля задрожали колени.
Серые глаза Ричарда с необычайным вниманием смотрели на него.
– Мы не были твоими биологическими родителями, но во всем остальном ты наш сын. Родство бывает не только кровным.
– А что Грейс говорила моей бабушке?
Ричард откинулся на спинку плетеного кресла:
– Думаю, объяснила, кто она такая. Потом рассказала о случившемся с твоей матерью и о том, как наткнулась на тебя в больнице. Грейс, конечно же, говорила о тебе. Она надеялась урезонить твоих кровных родственников.
– И ей это удалось?
– Нет. – Ричард нахмурился. – Твоя бабушка была очень сердита на дочь и слишком ослеплена собственными моральными принципами. От твоей матери она отказалась сразу же, как та забеременела. Сомневаюсь, что после этого они виделись.
– Грейс оставила данные о моем отце. Она и ему звонила?
Ричард подался вперед:
– Помню, мы говорили с тобой об этом, поскольку дело касалось твоего свидетельства о рождении. Отец убедил твою мать не упоминать его имени. Поэтому там стояло только ее имя.
– Тогда как Грейс сумела найти моего биологического отца?
– Через твою бабушку. Помогать внуку она не спешила, зато очень охотно поделилась адресом и телефоном твоего отца. Наверное, они и записаны на втором листке, – сказал Ричард, косясь на дневник. – Грейс проявила благоразумие и не стала звонить ему домой. Она позвонила твоему отцу на работу. Он вообще отказался с ней говорить.
– Это я помню. Грейс говорила, что мой отец знает, где я нахожусь, но за мной не приедет.
– Она надеялась, что твои родственники согласятся тебя взять, потому и решила связаться с ними.
– Грейс о любом человеке думала в превосходной степени.
– Да. Но Грейс обладала очень трезвым умом. После бесплодного разговора с твоей бабушкой и практически несостоявшегося разговора с твоим отцом она больше их не беспокоила. И ты остался у нас. – Ричард печально посмотрел на него. – Грейс надеялась, что сама поговорит с тобой о твоей родне. Ей очень хотелось поговорить с тобой о них, когда ты будешь совсем взрослым.
– Ну почему я раньше не заглянул в материнский дневник?
Габриелю вдруг вспомнилось видение, в котором ему явилась Грейс, и ее слова о прощении. Он до сих пор очень тосковал по своей приемной матери.
– Джулианна в тебе души не чает, – сказал он Ричарду, заслоняясь словами от тяжелых мыслей.
– А я в ней. Я очень благодарен вам обоим за позволение жить в этом доме.
– Этот дом был и всегда будет твоим. Джулия тут поделилась своими мыслями. Если Бога уподоблять отцу, то такой отец должен быть похож на тебя.
– Я очень польщен, – усмехнулся Ричард. – Но вряд ли я дотягиваю до столь высокой оценки. Как и любой человек, я несовершенен.
– Мне бы хоть четверть твоего несовершенства, – пробормотал Габриель, опуская голову.
– Я знаю: ты благодарен нам с Грейс за твое усыновление. Получается, будто мы оказали тебе услугу. Но у тебя до сих пор сохраняется искаженное понимание этого шага.
Габриель вскинул голову. Их глаза встретились.
– Бог послал нам тебя, зная, что ты нам нужен.
Они долго смотрели друг на друга, затем перевели взгляд на двор и деревья. Оба молчали. Если бы кто-то сказал, что в тот момент у Габриеля были влажные глаза, профессор Эмерсон не преминул бы объяснить это аллергией.
9 сентября 2011 года. Дарем, штат Северная Каролина
Эйприл Хадсон вышла из многоквартирного дома, где жила. Она собиралась ехать в университетский кампус, но неожиданно на ее пути вырос молодой человек с букетом роз.
– Привет! – улыбнулся он, протянув ей букет.
– Саймон! – Эйприл бросилась к нему и обняла за шею, повизгивая от радости. – Что ты тут делаешь?
– Приехал тебя повидать. И вручить тебе вот это, – сказал он, протягивая дюжину красных роз на длинных стеблях.
– Какая красота! Спасибо. – Эйприл подпрыгивала от счастья.
Саймон засмеялся, видя ее искренний восторг, обнял и зарылся лицом в ее длинные светлые волосы.
– А я уже волновалась, что мы больше не увидимся. Хочешь зайти ко мне?
Он кивнул. Забыв о кампусе, Эйприл повела гостя к лифту.
– Какая красота, – продолжала восхищаться она, нюхая розы. – В этот раз ты выбрал красные. А когда мы впервые встретились, ты подарил мне белые.
– Белые символизируют девственность. – Саймон потянулся к длинным прямым волосам Эйприл. – Тот символ утратил свой смысл.
Эйприл сжалась, словно ее ударили, и быстро вернула ему букет. Саймон хотел спросить, чем вызвана такая резкая перемена в ее настроении, но в это время лифт остановился. Двери открылись. Эйприл обошла Саймона и быстрым шагом направилась к двери своей квартиры. Ее босоножки гулко стучали по полу.
