смешок усиливает пульсирующую боль в моей голове.
— Если это тебя утешит, я была впечатлена, что ты не отключился полностью. Надо запомнить, что у тебя крепкий череп, — добавляет с легкой ноткой тоски.
Меня поражает, что она совершенно не паникует. Злится? Да. Чувствует неудобство? Конечно. Но не боится.
У этой девушки стальные яйца.
Я не особо волнуюсь, но большинство людей были бы на моем месте. Судя по всему, эти ублюдки думали, что смогут проскользнуть незамеченными. Скорее всего, они заберут то, за чем пришли, и оставят нас здесь. Рабочие редко бывают в этой части. Этот склад используется нечасто, именно поэтому его выбрали для хранения ящиков. Но наши семьи начнут искать нас… рано или поздно.
Моя семья знает, как я занят. Сомневаюсь, что мое отсутствие сразу вызовет вопросы. Будем надеяться, что кузены Шай внимательно следят за ней.
— У тебя есть телефон? — Мой пропал, это я точно знаю. Он был в заднем кармане, а теперь его нет между мной и бетонным полом.
— Они забрали телефоны и оружие.
— Похоже, они забирают и твои ящики, — указываю я. Трое мужчин все еще спорят, а один управляет погрузчиком, который заезжает снаружи, поддевая вилами один из двух оставшихся ящиков метрах в пятнадцати от нас. Если бы мы не спорили, возможно, услышали бы шум машины, но сейчас это уже не имеет значения.
— Похоже на то. Не знаю, как они узнали про них.
— Предполагаешь утечку с нашей стороны?
Пожимает плечом, касаясь моего.
— Просто отмечаю, что, скорее всего, был какой-то источник информации, вряд ли какой-нибудь рабочий случайно наткнулся на них.
Она права, поэтому я молчу. Нет смысла указывать, что источник мог быть с ее стороны так же легко, как и с моей.
— Есть идеи, на каком языке они говорят? — спрашиваю я, пока мужчины слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание, не говоря уже о том, что погрузчик достаточно громкий, чтобы заглушить наш шепот.
— Интересно, не румынский ли это.
— Звучит почти как греческий.
— Они не похожи на греков. По крайней мере, тот, которого я видела.
— Ты видела их лица?
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, и в моих словах появляется жесткость. Если она способна их опознать, это может сделать ее мишенью. Это дополнительная сложность, и мне это не нравится.
— Сорвала маску с одного из них, прежде чем они связали меня. Низкорослый. Определенно не похож на грека, но это не обязательно что-то значит. У тебя есть проблемы с румынами?
— Насколько я знаю, нет. Может, это албанцы. Их языки звучат похоже.
— Нет, — выдыхает она.
— Что, нет? — Новая волна напряжения сковывает мои мышцы.
Прежде чем она успевает объяснить, раздается звонок телефона. Все четверо мужчин замирают, а один подносит телефон к уху и отвечает. Его взгляд скользит в нашу сторону, пока он произносит тихую, настороженную фразу. Остальные наблюдают за ним с пристальным вниманием. Звонок от их босса. И им приходится докладывать о возникшей проблеме. О нас.
Разговор длится не больше двух минут, после чего он сообщает остальным о результатах.
Они сразу же ввязываются в спор, напряжение зашкаливает. Один из мужчин подходит к нам и достает пистолет. Он направлен ей в голову.
— Подождите, — требует она. — Не совершайте ошибку, которую нельзя исправить. Подумайте. Если вы возьмете нас с собой, у вас будет время обдумать свои варианты. Наши семьи захотят нас вернуть. Вы можете потребовать выкуп.
Рука мужчины дрожит, а в его широко раскрытых глазах мелькает отчаяние. Двое приятелей, кажется, пытаются его уговорить. Пока они отвлечены, я шепчу Шай: — Ты знаешь, что делаешь?
— Разве не очевидно? Выигрываю время. Мы не сможем найти выход, если будем мертвы.
— Верно, но не думаешь ли ты, что нам стоит хотя бы попытаться убедить их оставить нас здесь живыми?
Мужчины начинают кричать друг на друга. Тот, что с пистолетом, кажется, главный. Он что-то резко бросает, после чего они начинают грузить последний ящик. Время на исходе.
— Черт, черт! — голос Шай звучит торопливо и напряженно. Раньше она не волновалась, но что-то изменилось. Что-то ее напугало, и, хотя я провел с ней не так много времени, Шай дала понять, что ее не так просто напугать.
— Что, черт возьми, происходит? — тихо требую я.
— Ты прав. Они албанцы. — Последнее слово произнесено так тихо, что его почти не слышно.
— И, полагаю, это плохо?
— Это сложно. Они не захотят оставлять нас в живых. Не тогда, когда я могу их опознать.
Черт.
Звуки продолжающейся перепалки возвещают об их возвращении. Есть только одна причина, по которой они вернулись внутрь, — это мы.
Я начинаю говорить, прежде чем они подходят к нам: — Оружие можно заменить, нас — нет. Вы должны понимать, что сделаете себе только хуже, если убьете нас. Наши семьи пойдут за вами. — Я вкладываю всю свою уверенность в голос. Лыжные маски не позволяют мне увидеть их выражения, но язык тела говорит о многом.
Трое из четверых замедляют шаг, прежде чем подойти к нам, все они напряжены и нервно двигаются. Лидер подходит, его шаги решительны. Но когда останавливается передо мной и поднимает пистолет, он достаточно близко, чтобы я мог разглядеть конфликт в его глазах. Он загнан в угол. Ему кажется, что у него нет выбора.
— Возьмите нас с собой, — требует Шай с абсолютной уверенностью. — Зачем торопиться с решением, если в этом нет необходимости? Вы всегда можете убить нас позже, но пока возьмите нас с собой.
ГЛАВА 5
Нас грубо заталкивают в заднюю часть золотого грузовика Penske, припаркованного у здания. Судя по всему, он арендован. Ящики занимают только половину пространства, так что места достаточно. Однако двигаться сложно, наши руки все еще связаны за спиной.
— У вас есть камеры наблюдения? — спрашиваю я, как только двери захлопываются, и нас поглощает тьма.
— Зависит… — бормочет Ренцо.
— От чего?
— От того, было ли это место под наблюдением. Работает ли камера. Записывается ли видео. Контролировать доки непростая задача, а этот склад не является высоконагруженным объектом.
Я вздыхаю. Это не тот ответ, на который надеялась, но шанс все же есть. Пока
