здесь, в зоне мерзлоты, молодая наука открыла им широкое самостоятельное поприще, развернула целую сокровищницу совсем особых объектов изучения. Льды, залегающие в земле, были необычны, имели разнообразный вид и происхождение. Непросто узнать, как и где они родились, исследовать тончайшие ледяные шлифы под микроскопом. По включенным в них пузырькам стали определять состав газов, происхождение и возраст льдов; сопоставлять с окружающей мерзлой породой. Какие законы физики, механики, химии влияли на их положение, залегание? Что они показывают и что определяют?
Инженерное мерзлотоведение стало той опорой, на которую легло все строительство на осваиваемой человеком холодной земле. И не только строительство, но и вся последующая жизнь построенных сооружений — их эксплуатация. Мерзлые породы исследуются теперь и как строительный материал, и как основания для сооружений. Определяется их пластичность, сопротивляемость нагрузкам (оказалось ведь, что мерзлый грунт «течет!»). Внедряются методы и рекомендации — как рассчитать и построить сооружение — плотину, дом, мост, чтобы они не разрушались.
Мерзлотоведение теперь называют геокриологией. Геокриология берет себе под начало изучение всей криосферы Земли — суши, вод — и рек и океанов, и воздуха…
А теперь появилось еще и космическое мерзлотоведение. Космокриология! С выходом человека в космос, с приближением к его глазам ландшафтов и пород иных планет появились и новые задачи.
Вечная мерзлота есть на Луне, по-видимому, и на Марсе, и, возможно, на некоторых других планетах. Будущее мерзлотоведения, или геокриологии, заманчиво и завидно.
Однако и сейчас, в последней трети XX века, несмотря на то что теория стала основой многих задач практики и у нас, и за рубежом (в основном в США), до сих пор еще много неясного в исходных положениях науки и в решении конкретных задач и проблем. Большая работа предстоит молодым умам. Проблемы будут расти по мере разрешения уже существующих. Такова природа науки.
Институт мерзлотоведения («сумгинский») не получил возможности отпраздновать ни одного своего юбилея, он, если так можно выразиться, «умер» почти в молодости: ему не было еще и двадцати четырех лет. При реорганизации Академии наук в 1963 году институт был исключен из Академии, разделен пополам и в таком «разобранном» виде передан в разные организации… Госстроя.
И так получилось, что во вновь созданном при Академии наук Отделении (теперь — секции) науки о Земле не оказалось головного Института мерзлотоведения — кому предназначено изучать эту самую Землю на половине территории Советского Союза! Новый, сибирский уже, институт возник в Якутске, при Сибирском отделении Академии наук, вместо бывшего Якутского отделения старого института мерзлотоведения.
Кто же, кроме нас, занимается сейчас изучением вечной мерзлоты? Большое число ученых, инженеров и производственников работает в Северной Америке, где в США и Канаде с островами вечная мерзлота охватила одиннадцать миллионов квадратных километров, то есть столько же, сколько и в Евразии.
В США постоянно существует крупный научно-исследовательский центр, так называемый КРРЕЛ — Институт по изучению снега и льда и мерзлых пород, с мерзлотными лабораториями и камерами. Кроме того, в девяти-десяти институтах имеются отделы мерзлотоведения по близкой им специальности (у нас таких учреждений десятка два), тоже с мерзлотными камерами и лабораториями. В некоторых институтах работают отдельные ученые, преимущественно по теоретическим проблемам.
В Канаде многие географические факультеты университетов ведут мерзлотные исследования. Большие практические задачи решаются сейчас при строительстве горячего нефтепровода из долины реки Маккензи до западного побережья Аляски.
В США и Канаде принят также метод организации временных групп по изучению вечной мерзлоты и связанных с ней инженерных вопросов. Когда возникает какая-нибудь конкретная потребность, как упомянутое уже строительство нефтепровода, города, дороги или добыча воды, в работу включаются десятки организаций и отпускаются большие средства. Так было когда-то и с Алканом — автотрассой Аляска — Канада длиной тысяча пятьсот километров, строившейся в войну, когда американцам пришлось познать все трудности и беды строительства на мерзлоте, известные русским уже с начала века. Когда понадобились аэродромы на вечной мерзлоте, одновременно в полевых, самых различных условиях были оборудованы многочисленные экспериментальные полигоны.
Советские и американские ученые теперь обмениваются опытом, встречаясь на конференциях и посещая иногда друг друга вне конференций. Уже были две международные конференции: одна — в США, другая — в СССР, в Якутске, и такие контакты, естественно, очень перспективны в научном отношении.
В Якутской конференции участвовало четырнадцать стран, было решено проводить совместно международные комплексные исследования, связанные с сохранением окружающей среды в мерзлой зоне. Это предполагает и обмен научной информацией, и взаимное посещение специалистов, и работу над совершенствованием методов использования природных ресурсов. Возможно, будут созданы и объединенные рабочие группы.
САМЫЙ МОЛОДОЙ МЕРЗЛОТОВЕД
Я знала его уже седым и совсем не молодым — Михаила Ивановича Сумгина, основоположника нашей науки. Но душой, энергией, любовью к новой науке он, несомненно, был самым молодым из всех, кого я знала, — из его первых, тогда еще тридцатилетних, учеников, и нас — из следующего «призыва», только что ушедших из юности.
Это был удивительный, необыкновенный человек, фанатик и подвижник науки. В прошлом — студент-революционер, потом — ссыльный, затем — ученый.
Есть люди-вехи, которые для встретившегося им человека знаменуют этапы пути, может быть, направляют поступки. И есть люди-маяки, которые формируют судьбы и «светят» потом этим судьбам всю жизнь. Михаил Иванович был и вехой и маяком. Встречи с ним не могли пройти бесследно. Он заражал собеседника своим энтузиазмом и оптимизмом.
Много лет назад, в 1911 году, после ссылки, в сибирской тайге он впервые столкнулся с вечной мерзлотой — явлением природы, сильно его поразившим, казавшимся таинственным и непонятным. Интерес к этому необычному явлению не только не угас потом, но разгорался все больше и больше. Особенно он обострился, когда на его глазах проходили все беды строительства Транссибирской железнодорожной магистрали. Ученые и инженеры не знали еще природы основных мерзлотных процессов и не умели строить на мерзлоте. Это послужило большим стимулом для действенной, активной натуры Сумгина. Со всем пылом начал он изучать вечную мерзлоту.
В 1927 году Михаил Иванович написал о вечной мерзлоте первую, основополагающую книгу.
Можно написать книгу умную, хорошую, со свежими мыслями и идеями, и книга эта вольется, как живой ручей, в реку той науки, в которую этот ручей должен впадать. Но есть книги-истоки, которые, вбирая в себя все самое первое, всю влагу, что насыщает землю, основные соки земли, создают большую реку.
Такую книгу написал Михаил Иванович Сумгин. Он посвятил ее человеку, тоже сыгравшему в его жизни роль маяка:
«Книга эта посвящается мною
профессору НИКОЛАЮ ИВАНОВИЧУ ПРОХОРОВУ,
который в амурской тайге среди вечной мерзлоты
зажег во мне страстное желание
разгадать загадку этого русского
