как чудо».
Любопытно, что основная мысль о причинах великой стужи, о роли в ее появлении географического положения, места, роли угла падения солнечных лучей и количества солнечной энергии была высказана еще тогда, в те далекие времена — в XVI веке! Правда, потом это положение, хотя и правильное в основе, оказалось не единственным и не главным в образовании мерзлоты: в других местах на той же широте мерзлоты не было, а много южнее она была. Но все же — ведь это был только XVI век! Первые факты, первые впечатления, первые попытки объяснения.
«XVII век отличался массовой тягой в Сибирь. По-прежнему шли землепроходцы, полярные мореходы, открыватели новых дорог, рек и таежных перевалов. Шли на северо-восток переселенцы — до самого Тихого океана. Северо-Восточная Азия заселялась.
В конце XVII века в Якутске, где к тому времени широко уже шла торговля и заготовка пушнины, попытались найти все же воду в колодце и заглубили его на тридцать метров. Но надежды не оправдались: везде была «всегда мерзлая земля».
Первые элементы научности в отношении вечной мерзлоты и систематизации уже известных к тому времени фактов более заметно проявляются в 30-х годах XVIII века, когда наконец обобщаются наблюдения и описываются находки в вечной мерзлоте. Такие обобщения сделали В. Н. Татищев, а позже М. В. Ломоносов.
В начале XVIII века начинают организовываться и отправляются на Северо-Восток специальные научные экспедиции. Геодезические экспедиции И. Евреинова и Ф. Лужина добираются от Тобольска до Охотского моря через устье Маи и Юдому…»
Через эти вот наши места… Да, мы сейчас находимся как раз на одном из двух главных путей первых землепроходцев! Один — вот этот, более северный — шел из Якутска, через реку Алдан, Охотский Перевоз, реку Белую, Аллах-Юнь, вверх по ее левому притоку Анче, дальше перевалом на Юдому, к Юдомо-Крестовску, от него перевалом на реку Ульму или правый приток Охоты — Урак, спускался на Охоту.
За рекой в тумане вечера смутно виднелось устье Анчи. Ее истоки начинаются в Тарбаганахско-Уэмляхском высокогорном массиве, что сопровождал нас издали все последние дни — величественный, с вечными снегами.
«Казак Иван Москвитин прошел в этих местах к Охотскому морю еще в начале XVII века, несколькими годами позже — казак Шелковник. Он перевалил Джугджур весной 1647 года, перебрался к устью Охоты и поставил там первое зимовье. Обратный путь от Охоты проделал Василий Поярков. Он шел южным путем не на Анчу и Белую, а вниз по Юдоме, через Маю и Алдан.
Первая Камчатская экспедиция Витуса Беринга, отправленная по приказу Петра I, в 1726 году, продвигалась к Охотскому морю также через Маю и Юдому…»
Может быть, подобно нам, двигались многие по Юдоме с конной тягой на лодках? Или на шестах. Или шли вот туда, по этой реке Анче вверх, усталые, измученные бездорожьем и одиночеством. Беспокойные, настойчивые люди.
«С тяжелыми, неудобными грузами, пройдя всю Сибирь по суше и рекам, изрядно измотавшись и потеряв силы, люди подошли к самому трудному, как им казалось, участку пути между Якутском и Охотском. Более тысячи километров они шли по этой дикой, гористой, местами заболоченной местности. Некоторые не вынесли и погибли».
Да, именно где-то здесь погиб геодезист Федор Лужин, присоединившийся позже к экспедиции Беринга — второй своей экспедиции после поездки с геодезистом И. М. Евреиновым.
«В 1828—29 годах от Охотского Перевоза по Белой, по Аллах-Юню, Анче, Анчакану, то есть северным Якутско-Охотским путем, прошел А. Эрман, который определил астрономические пункты».
Я вышла на улицу. Шелестели едва слышно листья деревьев. От реки веяло холодом. На другой стороне реки, в устье Анчиг смутно чернели угрюмые леса. Не трудно представить, как все это было когда-то: болота, топи, скользкие камни, обтянутые льдом и мхами. Но эти люди, несомненно, все же были счастливы тем, что пошли по зову своей души к неизвестному, что отдали силы на заветное. Это не мало.
Река всплескивала, в ровный ее шум врывалось приглушенное рокотание — на перекате ворочались камни.
Не только смерти отмечает история, но и преодоление великих трудностей, тяжелейшие волоки, голод, жизнь на грани сил и отчаяния и все же торжество достижения цели.
Я вернулась в дом.
«В начале XIX века Северо-Восток Азиатского материка исследуют экспедиции М. Геденштрома, П. Анжу, Ф. Врангеля. Результаты их работ уже включают некоторые непосредственные наблюдения над мерзлыми породами и льдами. Таковы исследования натуралиста и врача А. Фигурина, описавшего необычный полигональный рельеф тундры, заключенные в трещинах подземные льды и мерзлые почвы».
Однако, несмотря на большие успехи в изучении природы огромной страны, в отношении исследования вечной мерзлоты научная мысль была удивительно непытлива. Работа Фигурина была исключением. Обычно в экспедициях мерзлотой не занимались.
Не только практики, старатели и люди далекие от науки, но даже ученые долго думали, что высокоствольные леса не могут расти там, где есть мерзлота, и что с ней несовместимо наличие воды.
«Сенсационным событием стала проходка шахтного колодца в Якутске в 30-х годах XIX века на глубину ста шестнадцати метров. Работами руководил сотрудник Российско-Американской компании Ф. Шергин. Шахту рыли девять лет, но мерзлоту так и не прошли. Шергин вложил в дело много своих денег и разорился. Температуры земли оказались постоянно равными минус четырем градусам на глубине десяти — двенадцати метров.
Шергин сообщал и другие наблюдения над вечной мерзлотой и связанными с нею явлениями. Оказалось, что, несмотря на вечный холод и страшнейшие морозы, есть места, где круглый год выходят незамерзающие источники подземной воды.
Все «отписки» служилых и промышленных людей, все невероятные сообщения, нелепейшие события и факты оказались правдой.
В 1842 году все сведения и сообщения землепроходцев, собранные к тому времени факты и исследования путешественников и ученых — о мощности вечной мерзлоты, местах наблюдений и температурах на разных глубинах — привел в порядок и обобщил академик К. М. Бэр. По его инициативе и по составленной им программе от Академии наук была отправлена специальная экспедиция под руководством А. Ф. Миддендорфа для изучения вечной мерзлоты.
А. Ф. Миддендорф был первым мерзлотоведом, он впервые занялся изучением вечной мерзлоты. Миддендорф несколько лет провел в Сибири и на крайнем Северо-Востоке. Он прошел скважины и шурфы, замерил температуры горных пород во многих пунктах и высказал интересные соображения о природе удивительных явлений.
Результаты исследований Миддендорфа ошеломили европейских ученых. Ледяное чудо Сибири говорило теперь языком науки, и его нельзя было не признать. О подобных явлениях в Канаде и на Аляске ученый мир еще не был осведомлен, хотя местные жители, подобно старожилам Северо-Востока, конечно, знали о них.
