промышленностью, транспортом и перевозками была поручена Бо Ибо. Отсюда следовало, что, наряду с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, в группу основных руководителей уже тогда включался Дэн Сяопин. Далее Бо Ибо утверждал, что в то время он работал под началом Чжоу Эньлая и Чэнь Юня. Таким образом, оказывалось, что фигурами, равными Чжоу Эньлаю, были Дэн Сяопин и Чэнь Юнь. Более того, Бо Ибо подчеркивал, что Чэнь Юнь в такой важнейшей области, как составление первого пятилетнего плана КНР, играл более важную роль, чем Чжоу Эньлай.
Весьма симптоматично выглядела трактовка Бо Ибо роли Чжоу Эньлая во время «великого скачка». В то время как Чэнь Юнь, по мнению Бо Ибо, занимал абсолютно правильные позиции и Чжоу Эньлаю оставалось только поддерживать верные предложения Чэнь Юня, роль самого Чжоу Эньлая оказывалась двойственной. С одной стороны, он постфактум выступил против ошибочных методов «великого скачка», но, с другой стороны, утверждал Бо Ибо, именно Чжоу Эньлай «выдвинул идею о возможности великого скачка».[588] Вероятно, Чжоу Эньлай и в этом случае следовал за Мао Цзэдуном и в случае необходимости выступал в роли его рупора.
Член политбюро ЦК КПК, заместитель премьера Госсовета КНР Ван Жэньчжун отмечал, что положительным качеством Чжоу Эньлая было то, что он, уважая мнение и указания Мао Цзэдуна и ЦК партии, «не перенимал их механически, не использовал указания Мао Цзэдуна для оказания давления на массы. Например, в 1958 г. Чжоу Эньлай запретил крестьянам одной из (сельских народных) коммун заниматься выплавкой стали, учитывая, что у них не было для этого соответствующих условий».[589]
Представляется, что имя Чжоу Эньлая пытались использовать в своих интересах различные силы в руководстве партии. Отражением этого было объявление о том, что ЦК КПК в начале 1979 г. принял решение открыть с 5 марта 1979 г. в Музее китайской революции выставку, посвященную Чжоу Эньлаю. До того времени такая выставка работала на протяжении двух лет, с 1977 г., в закрытом порядке. Примечательно, что одновременно с этим сообщением в том же номере газеты «Жэньминь жибао» трое военнослужащих воинской части 5284 предложили выдвинуть лозунг: «Учиться у премьера Чжоу Эньлая» и напечатать с этой целью редакционную статью в центральной печати. Эти предложения так и не были претворены в жизнь. Вероятно, это были военнослужащие той воинской части, которая несла охрану Чжоу Эньлая.
Одновременно газеты сообщили, что принято решение с 1980 г. начать издание работ Чжоу Эньлая.
Подчеркивалось, что именно благодаря Чжоу Эньлаю в период «бесчинств» Линь Бяо и «четверки» удалось сохранить «некоторые качества партии, а также симпатии населения, избежать большого раскола в партии и государстве».[590]
Очевидно, руководство партии использовало имя Чжоу Эньлая для того, чтобы постепенно снижать авторитет и престиж Мао Цзэдуна.
Более того, на протяжении некоторого времени в воздухе витала идея создания в Пекине вместо Дома памяти председателя Мао Цзэдуна Дома памяти заслуженных революционеров.
Имя Чжоу Эньлая после его смерти явилось орудием борьбы различных группировок: одни стояли за развенчание культа личности Мао Цзэдуна, а другие — за преемственность определенных сторон политики, проводившейся Мао Цзэдуном при активном содействии Чжоу Эньлая.
Чжоу Эньлая нельзя отделять от Мао Цзэдуна. В этом, как представляется, причина того сдержанного отношения к Чжоу Эньлаю, которое может возобладать в будущем.
Изменение отношения к Лю Шаоци
Рубеж 1978–1979 гг. был временем крушения старых мифов, временем пересмотра подхода ко многим проблемам. Менялась трактовка роли исторических личностей, особенно ушедших из жизни после начала «культурной революции».
Весьма показателен процесс изменения отношения к Лю Шаоци. В конце 1978 г. в Пекине появились дацзыбао, в которых восхвалялись «великие и неумирающие достижения» Лю Шаоци.
Стали циркулировать сведения о том, что Лю Шаоци и его жена Ван Гуанмэй содержались в тюрьме Циньчэн в сорока километрах от Пекина.[591] Вероятно, такая информация была рассчитана прежде всего на внешний мир, ведь к тому времени Лю Шаоци уже около десяти лет не было в живых.
О пересмотре отношения к Лю Шаоци свидетельствовало появление в «Жэньминь жибао» 27 января 1979 г. информации о том, что на приеме по случаю праздника весны среди прочих присутствовала Ван Гуанмэй, которая, как было отмечено, «более десяти лет подвергалась преследованиям Линь Бяо и «четверки».[592] Сообщалось, что Ван Гуанмэй была освобождена из тюрьмы в 1978 г., где она томилась с 1966 г.[593] В июне 1979 г. Ван Гуанмэй была избрана в состав всекитайского комитета НПКСК.[594]
Китайские неофициальные журналы «Таньсо» и «Бэйцзин чжи чунь» в 1979 г. сообщили о подробностях содержания арестованных в той тюрьме, в которой сидела Ван Гуанмэй. В этой тюрьме № 1, расположенной в местечке Циньчэн близ Пекина, заключенные содержатся изолированно друг от друга, их называют по номерам. Допрос — это для них единственная возможность поговорить с кем бы то ни было. Заключенным разрешается менять одежду один раз в год, принимать душ один раз в месяц и позволяется работать или заниматься физическими упражнениями только в том случае, если они, по мнению властей, хорошо ведут себя.
Удачливые занимаются плетением веревок из соломы или соломенных шляп. Некоторые имеют привилегию читать газету «Жэньминь жибао» и политические брошюры.
Некий военачальник высокого ранга, сражавшийся в свое время с американцами в Корее, попав в эту тюрьму, в течение шести месяцев был лишен возможности заниматься физическими упражнениями. В результате он утратил способность шевелить ногами.
Бывшие заключенные рассказывали о частых избиениях, о пытках электрошоком, сильным светом и наркотиками.
Тем, кому разрешено, ежемесячно начисляется зарплата в размере от 60 до 200 юаней. Существуют четыре категории зарплаты.[595]
25 июня 1979 г. Ван Гуанмэй в интервью пекинскому телевидению рассказала о двенадцатилетнем «лишении свободы»: «Я была изолирована от внешнего мира, и мне было запрещено принимать участие в какой бы то ни было политической деятельности. В настоящее время я встречаюсь со многими, кто подвергался пыткам физически и психологически и у кого на теле остались следы этих пыток».
Она подтвердила, что займет пост в Академии общественных наук Китая, сообщила, что все четверо ее детей живы и здоровы, хотя им пришлось пережить «гораздо больше несчастий», чем ей самой. Двое из них недавно поступили в университет, третий работает, а четвертая учится в средней школе.
Вместе со всей китайской молодежью ее дети перенесли бедствия «культурной революции», узнали, что такое тюрьма, лагеря трудового перевоспитания и ссылка в провинцию, в деревню.
В то время ходили слухи о том, что Лю Шаоци умер то ли в 1969-м, то ли в 1974 г., приводились
