В связи с этим следует обратить внимание еще на одно событие тех дней. 7 мая Станислав, тогдашнюю столицу Западно-Украинской народной республики, посетила делегация участников Хустского съезда (132 человека). В ее составе были: Михаил Бращайко, атаман Евгений Пуза, Н. Нимчук (он же Немчук), Степан Клочурак, который в своих воспоминаниях записал: «У нас, особенно на востоке Закарпатья, кроме Украины, другой ориентации не было». С речью выступил Михаил Бращайко. Принял их и президент Е. Петрушевич, которому Бращайко передал одобренную Хустским съездом резолюцию (с требованием к мирной конференции присоединить населенную украинцами территорию Венгрии к Украине). Брат Михаила Юлий Бращайко выехал в Ужгород на совещание, посвященное будущему Угорской Руси. 8 мая в выступлении на заседании Центральной руськой народной рады от ее имени он дал согласие на присоединение территории Венгрии, населенной украинцами, к Чехословакии, «пока на международном форуме окончательно не будет решено дело Украины».[159]
8 мая и в Париже Совет министров иностранных дел великих держав обсуждал проблему Подкарпатья. На этот раз основную роль играл Артур Бальфур. Обсуждали различные варианты, и остановились на предложении присоединить его к Чехословакии.
На этом заседании даже высказывались рекомендации, учитывая этническую близость словаков и русинов, присоединить Подкарпатье к Чехии даже без автономии русинам. По предложению Жюля Лароша решили не передавать эту проблему на рассмотрение в комиссию меньшинств, а прямо в комиссию по чехословацкому вопросу. С этим согласились С.Ж. Пишон и Роберт Лансинг.[160]
События тех дней освещены в изданиях Ужгорода по работам Борщака и Журавского, а меморандум Бенеша от 17 мая на заседании комиссии по чехословацким вопросам – по монографии Ивана Ваната.
В этом документе русинам уже предлагалась не широкая автономия на федеративной основе (как в Скрантонской резолюции) и не суверенно «независимый штат в Чехословацко-руськой республике» (как требовал Григорий Жаткович), а только «значительная» автономия. Эти изменения были выдвинуты Бенешем и сторонниками тех, кто стремился по-прежнему сохранить свое господство над русинами, считая народ чрезмерно отсталым, объясняя это отсутствием у него достаточно подготовленных кадров, которые могли бы справиться с управлением краем. Эти взгляды нашли отражение и в рапорте Гарольда Никольсона «совету четырех», в котором содержалось предложение одобрить меморандум Бенеша. 23 мая Совет министров иностранных дел великих держав рассмотрел рапорт комиссии. С.Ж. Пишон предложил принять ее выводы. В рапорте констатировалось, что, по словам Бенеша, Чехословакия стремится к федеративному устройству, однако об этом рано говорить, поскольку население республики находится на разных уровнях экономического, культурного развития и национального самосознания. В частности, указывалось, что к самостоятельности не подготовлены карпаторусины: они еще на протяжении нескольких лет не приобретут «достаточной квалификации» и не смогут управлять краем. В это время вместо них править Подкарпатьем придется представителям центрального чехословацкого правительства. Поняв хитрый ход по поводу автономии, Роберт Лансинг потребовал, чтобы «все же, по мере возможности, служащими в Подкарпатской Руси назначались карпаторусины».
Зря беспокоились члены Совета министров иностранных дел. Меморандум Бенеша от 17 мая был составлен таким образом, чтобы можно было обойти любое его положение и не предоставлять автономию русинам на протяжении следующих двух десятилетий. В этом он преуспел.
В меморандуме на первом месте указывалось, что территория южнокарпатских русинов получит наименование, согласованное Чехословацкой республикой с будущим парламентом края. В этом документе, состоявшем из шести пунктов, указывалось, что парламент этого края будет пользоваться законодательным правом в области языка, просвещения, религии и некоторых других, которые сможет передать центральная власть республики в его компетенцию. Но решения его подлежат ратификации президентом республики и утверждению губернатором края, ответственным перед своим парламентом. По всем другим вопросам Руськая Краина будет подчинена законодательной системе республики. Русины будут избирать своих делегатов в парламент Чехословацкой республики, но они не будут иметь права голоса по вопросам, переданным в ведение местного законодательного собрания. Служащих до седьмой категории назначать будет губернатор, а выше – президент, как и министра без портфеля для русинов в пражском правительстве.[161]
Эти положения Бенеша легли в основу доклада Гарольда Никольсона, которому было поручено подготовить для «совета четырех» заключение по этому вопросу. Английский дипломат поддержал чехословацкую позицию. В последней декаде мая проект прошел несколько комиссий, в том числе 23 мая – Комиссию министров иностранных дел. Уже на основе этого в Версальском договоре с Германией от 28 июня 1919 года в статье 81 сказано: «Германия признает, как это уже сделали союзные и объединившиеся державы, полную независимость чехословацкого государства, которое включит в себя автономную территорию русинов к югу от Карпат. Она заявляет о согласии на границы этого государства, как они будут определены главными союзными и объединившимися державами и другими заинтересованными государствами».[162]
В июле – августе продолжалось обсуждение вопроса края проживания русинов в Комиссии новых государств и высших сферах мирной конференции, и в результате проект Бенеша претерпел некоторые незначительные изменения и в четырех пунктах был изложен в договоре с Чехословакией, подписанном 10 сентября 1919 года в Сен-Жермене. Пункты, касавшиеся Подкарпатской Руси, были следующими:
«Ст. 10. Чехословакия обязуется образовать из территории русинов к югу от Карпат, в определенных главными союзными и объединившимися державами границах, автономную единицу в составе чехословацкого государства и предоставить ей наибольшую степень самоуправления, совместимую с единством чехословацкого государства.
Ст. 11. Территория русинов к югу от Карпат будет иметь особый парламент. Этот парламент будет обладать законодательными правами во всех вопросах, касающихся языка, школы и религии, области местного управления и в других вопросах, которые законы чехословацкого государства могут отнести к его компетенции. Губернатор территории русинов будет назначаться президентом Чехословацкой республики и будет ответствен перед русинским парламентом.
Ст. 12. Чехословакия соглашается на то, что должностные лица на территории русинов будут выбираться, поскольку [насколько] возможно, из числа жителей этой земли.
Ст. 13. Чехословакия гарантирует территории русинов справедливое представительство в законодательном собрании Чехословацкой республики, в каковое собрание эта территория будет посылать депутатов, избранных согласно конституции Чехословацкой республики. Депутаты эти не будут, однако, иметь права голосовать в чехословацком парламенте по законодательным вопросам того же рода, что и вопросы, отнесенные к компетенции русинского парламента».[163]
Так творцами версальской системы была решена судьба Подкарпатской Руси. Это была единственная попытка из всех договоров, подписанных в окрестностях Парижа, решить проблему путем предоставления территориальной автономии, но и она на практике оказалась пустым обещанием, позволившим чехословацким властям затягивать ее осуществление вплоть до конца 30-х годов. К тому же руководители мирной конференции «оплатили» участие румынских и чехословацких войск в свержении советской власти в Подкарпатье и Венгрии. В результате Румыния получила одобрение «миротворцев» на удержание за собой оккупированных ею в ходе боев 14 украинских сел на левом берегу Тисы, а Чехословакия включила в юрисдикцию Словакии около 90 тыс. человек украинской национальности, компактно проживавших на территории от реки Попрад до Ужгорода.
Глава третья
Советская власть в Руськой Крайне
Выше уже отмечалось, что в 1919 году в Подкарпатье советская власть продержалась всего 40 дней. Вслед за отставкой правительства Беринкеи – Каройи, созданием Объединенной социалистической партии и провозглашением Венгрии советской республикой 21 марта 1919 года в течение следующих трех дней советская власть была распространена и в Закарпатье. Эта бескровная революция, ее результаты были поддержаны большинством населения края. Обнищавшее в годы войны и революций, оно надеялось на быстрое улучшение своего положения.
Даже Магочий не смог обойти эту проблему, но писал о ней в основном в негативном плане. Утверждая, что советская власть «не пустила глубоких корней» в массах, что якобы она была установлена только в Берегском округе около Мукачева и так далее, а Гуцульская республика, по его мнению, контролировала большую часть Мараморошского комитата.[164] Трудно сказать, чем вызвана такая необъективность – отсутствием у автора материалов, которые позволили бы применить научный подход, или желанием преднамеренно исказить действительность. Ученые Ужгородского университета М. Троян и Б. Спивак основательно изучили эту проблему и опубликовали совместную книгу.[165] Причем Троян, автор монографии по истории Венгерской коммуны, хорошо знал не только венгерские архивы. Он, житель Мукачева, основательно изучил материалы Мукачевского филиала ЗОГА, собрал и записал воспоминания участников событий и сдал их на хранение в тот же филиал.
