вообще наблюдается возвращение к некоторым забытым старым божествам, в том числе к Солю. Уже Каракалла считал себя связанным с солнечным богом, и в одной из его надписей появляется Sol Invictus Imperator. Это еще не означало, что культ солнца выдвигается на первый план. При Галлиене и противостоявших ему узурпаторах солнце снова начинает занимать важное место в их религиозной пропаганде. И все это сочетается с широким распространением синкретических культов. Обоим условиям отвечал солнечный культ, введенный Аврелианом.
Очень важен еще один момент. Если Элагабал заставлял римлян поклоняться своему не очень-то понятному римлянам богу в его восточном облике в виде черного камня, то Непобедимое солнце Аврелиана представало в привычном римском виде полуобнаженного юноши с головой, излучающей свет, либо шагающего, либо едущего на квадриге с поднятой благословляющей правой рукой и земным шаром в левой. Более того, сооружая храм этого бога, Аврелиан создал новую жреческую коллегию, членов которой он назвал понтификами бога Солнца (pontifices Dei Solis). Это наименование было неслучайным. С одной стороны, император как бы говорил, что его бог является, по меньшей мере, равноправным с самим Юпитером, а с другой — жрецы должны были носить привычное старинное римское название, что подчеркивало римский, а не какой-то сирийский характер Непобедимого солнца. Понтификами солнечного бога становились не восточные жрецы, а почтенные римские сенаторы. День рождения его был установлен тогда же, что и на Востоке — 25 декабря. но сам праздник — Natalis Solis Invicti — отвечал римским представлениям. И игры, учрежденные в честь нового бога и отмечаемые в этот праздник, носили чисто римский характер, включая соревнования колесниц. Таким новый бог был абсолютно приемлемым для римского сознания второй половины III в. Храм этого бога был построен на Марсовом поле перед Алтарем мира Августа. И это едва ли случайно. Как постройкой новой стены Аврелиан сравнивал себя с римским царем, так созданием этого храма — с основателем империи. Как тот восстановил государство после гражданских войн, так он, Аврелиан, восстановил orbis Romanus.
Однако речь шла не просто о введении нового культа. Непобедимое солнце поднималось над всеми другими богами. Соль вытесняет даже богиню Рому. Отныне покровителем «главы мира» становится не старинная богиня, а великий Соль. Культ его утверждался как официальный, государственный, а отражением его на земле являлся император. Аврелиану приписывается высказывание в речи, обращенной к мятежным солдатам о том, что они напрасно думают, что в их руках судьбы императоров, ибо в действительности не воины, а бог одарил его порфирой, и только бог определит время его правления. Это первое в римской истории заявление, что император своей судьбой обязан только богу (в данном случае речь идет о Непобедимом солнце), и, следовательно, он не ответствен ни перед кем: ни перед народом, ни перед сенатом, ни перед армией. Аврелиан апеллировал уже не к вечности Рима, как это делали его предшественники, а к божественной воле и представал не просто как смертный человек, любимец богов, протеже самого сильного и великого из них, а как земной партнер небесного владыки. И в качестве такового Аврелиан сам выступал как бог, и от бессмертных богов он отличается только тем, что родился на земле. В значительной степени Аврелиан возвращается к практике Калигулы и Домициана, но теперь это уже не воспринимается как проявление безумия или, по крайней мере, тирании. Торжественный внешний вид Аврелиана также ясно показывал, что он является воплощением и представителем бога на земле. С точки зрения истории религии это все закономерный шаг в религиозном развитии Рима. С политической точки зрения введение государственного культа стало решительным шагом на пути усиления римского монархизма.
Утвердить все эти автократические тенденции Аврелиан смог, сломив определенное сопротивление. Бунт монетчиков был вызван своекорыстными интересами их начальника Фелициссима, боявшегося наказания за проводимую им фальсификацию монет. Но за ним, вероятно, стояли некоторые сенатские круги, а к самому бунту примкнули и другие группы населения Рима. Это выступление было подавлено с необыкновенной жестокостью. Возможно, происходили и какие-то другие беспорядки. Аврелиан казнил нескольких сенаторов, по-видимому, замешанных в заговоре (или заговорах) против него. Сенатская оппозиция, и так довольно слабая, была полностью разгромлена.
Пышный триумф, отпразднованный Аврелианом в 274 г. за победы над Пальмирой и Галлией, еще более укрепил его власть. Может быть, вскоре после него он задумал новый восточный поход, на этот раз против персов. Было ясно, что после ликвидации буфера, каковым была Пальмирская держава, новое столкновение между Римом и Персией становилось неизбежным. Вероятно, Аврелиан решил взять на себя инициативу. В 275 г. он отправился в поход против Персии, но на пути в конце сентября или в начале октября того же года был убит.
Убийство Аврелиана было результатом заговора в его собственном окружении. Обстоятельства его принципиально отличаются от ситуации с заговором против Галлиена. Тогда он возник в среде высших военачальников, с которыми, вероятно, были связаны и сенаторы. Теперь инициатором выступил некий не то Мнестей, не то Эрот. Возможно, что это были реально два имени одного человека или результат небрежного прочтения латинским автором греческого μηνυτής (осведомитель), что совпадает с его должностью. Он принадлежал к ближайшему окружению императора, а его поступки были вызваны чисто личными причинами: он испугался наказания то ли за какие-то свои действия, то ли за оплошности. Мнестей-Эрот составил фальшивое письмо от имени императора, в котором упоминались люди, якобы приговоренные Аврелианом к смерти. Показав его названным в нем людям, он убедил их убить императора. Зная близость Мнестея-Эрота к Аврелиану и жесткий характер императора, они ничего не заподозрили, и в результате Аврелиан был убит. Непосредственным убийцей был некий Мукапор. Имя это фракийское. Он мог принадлежать к командирам воинских соединений, созданных в результате военной реформы Галлиена и сохранявших свой этнический характер.
Заговорщиками были командиры среднего ранга, хорошо знавшие императора и довольно к нему близкие, чтобы иметь возможность осуществить свой замысел. Ни о сенаторах, ни о высших военачальниках речь не идет.
Правление Аврелиана стало очень важным этапом в истории Римской империи. В самых разных областях он заложил основы нового строя, который возникнет уже после выхода Рима из состояния «военной анархии». Но это было только началом выхода.
За пять с половиной лет своего правления Аврелиан создал мощную систему сильной личной власти, где практически не было места никому, кроме самого императора, поэтому его неожиданное убийство создало политический вакуум. И армия, и ее высший командный состав растерялись. Что касается заговорщиков, то больше всего они стремились спасти собственные жизни, и поэтому у них не было никакой кандидатуры
